Кит Роберт Андреасси ДеКандидо 
Остров костей

Сверхъестественное / Supernatural – 3

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=64644856
«Сверхъестественное. Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей»: АСТ; Москва; 2021
ISBN 978-5-17-135612-5
Аннотация

Двадцать два года назад Сэм и Дин Винчестеры потеряли мать, которую погубила таинственная злая сила. Когда они выросли, отец рассказал им о демонах, которые таятся во тьме и бродят по проселочным дорогам Америки. А еще он рассказал им о том, как с ними бороться…
…Сэм и Дин направляются в Ки-Уэст, штат Флорида, где бушуют ураганы, демоны и призрак Хемингуэя. Здесь так много загадочного и паранормального, что одним из источников дохода даже стали экскурсии по местам, связанным с особенно таинственными историями. Но однажды тут происходит нечто ужасное.
И разбираться с этим придется братьям Винчестерам.
Им предстоит встретиться с призраками знаменитостей, чья жизнь была связана с Ки-Уэст, и с жаждущими мести древними демонами.

Кит Р. А. ДеКандидо
Остров костей

SUPERNATURAL 
Bone Key by Keith R.A. DeCandido 

© Е. Опрышко, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2021

Посвящается Майклу Макклауду – с благодарностью за компанию в баре «Причал и Шхуна» и в других заведениях во время моих многочисленных визитов в Ки-Уэст.

Ки-Уэст, Флорида, – мой дом,
Я навсегда хочу остаться в нем.
Тут пиво и девчонки, и этому я рад,
Другие пусть на севере себе морозят зад.

Майкл Макклауд, «Песня Республики Конк» 

Первый пролог

Двести лет назад… 
Верховный шаман сидел в каноэ, которое мальчик вел к священному острову.
Калуса сами создали этот остров среди прочих островов, созданных самой природой и окружавших их полуостров. Они создали остров – как и свои дома, и орудия труда – из раковин, которые дарила вода. Еще вода давала им пищу и возможность передвигаться.
Теперь священный остров оставался одним из немногих убежищ. Когда-то он был местом, где собирались воины, где они обсуждали свои планы и получали благословение Трех Богов.
Иногда верховному шаману казалось, что Трое Богов оставили их. Он не позволял святотатственным мыслям надолго задерживаться у себя в голове, но, когда он видел, как вождь племени и его единственный сын, с ног до головы покрытый оспинами, угасают от болезни, которую привезли с собой чужеземцы, сложно было не думать, что Трое Богов отвернулись от них и теперь калуса недостойны их даров.
Его сын скоро умрет. Даже если его не заберет болезнь, как она забрала военачальника, он погибнет от рук крики или ямаси. Когда-то эти малочисленные племена боялись могучих калуса. А потом пришли чужеземцы. Они тоже боялись калуса, которые отвергли их безделушки и их единственного бога.
А вот крики и ямаси были слабыми, они приняли дары чужеземцев, в том числе их оружие. Когда-то калуса устрашали врагов оружием, сделанным из раковин, которые дарила им вода, но металлические раковины чужеземцев оказались сильнее морских раковин.
Болезни и вражеские набеги ослабили калуса. Они больше не могли защищать дружественные племена семинолов и текеста и побеждать врагов.
Шаман знал, что вскоре все они погибнут, возможно, в течение ближайших двух сезонов.
Поэтому он должен был подготовиться, и они вместе с другими шаманами приняли решение.
– Мы на месте! – окликнул мальчик шамана, который, погрузившись в свои мысли, не заметил, как они достигли цели.
– Пойдем, – сказал шаман, с трудом поднимаясь на ноги, так что его старые кости заскрипели.
Мальчик подал ему руку и помог выбраться из каноэ. Затем вынул из лодки большие тыквы-горлянки, внутри которых было то, что шаман велел захватить с собой. Когда они ступили на твердую почву священного острова, мальчик обратился к шаману:
– Скажите, что я должен делать.
– Душа-тень и душа-отражение не нужны нам, – ответил шаман. – Они достанутся животным на суше и море, чтобы они могли прожить новую жизнь. Но остается еще душа-глаз. Ее-то мы и должны поймать. – Шаман положил ладонь на грудь мальчика. – Сегодня мы отдадим свои жизни, чтобы однажды калуса смогли отомстить.
Мальчик с гордостью расправил плечи.
– Лучше погибнуть, служа калуса, чем сгинуть от болезни чужеземцев.
Шаман с улыбкой добавил:
– Или от их кровавого оружия… – Но прежде чем мальчик успел возразить, шаман успокоил его: – Твоя храбрость известна всем. Поэтому Трое Богов избрали тебя. Поэтому мы с тобой останемся, когда не станет нашего народа, чтобы собирать вместе их души-глаза.
Мальчик кивнул:
– Я готов.
Сначала мальчик достал из тыкв маски. Маски калуса были сделаны из дерева и раскрашены красками. Они закрывали все лицо, отверстия были проделаны лишь для глаз, через которые выходила душа. Маска жреца была раскрашена в синий, белый и красный цвета. На ней был нарисован открытый рот, символизирующий общение с Тремя Богами. Маска мальчика была красной, черной и белой, это обозначало ярость истинного воина.
Шаман вынул из тыквы три кинжала, передал один мальчику, а остальные стиснул в своих руках и начал танцевать и петь, взывая к богам. Мальчик повторял за шаманом все его движения.
Сделав три круга, шаман кинжалом, зажатым в правой руке, вскрыл левое запястье себе, а потом мальчику.
Вождь кивнул, подавая мальчику сигнал, и они одновременно бросились друг на друга. Жрец вонзил кинжал в грудь мальчика, и в тот же момент клинок пронзил его собственную грудь.
Верховный жрец чувствовал, как жизнь вместе с кровью покидает его тело, и понял, что Трое Богов не оставили их, иначе они не подсказали бы ему способ, как дать калуса возможность отомстить.
Когда придет время…

Второй пролог

Шесть месяцев назад 
Демоны пришли.
Азазель предупредил их, что скоро все начнется. Конечно, не все ему поверили. Несмотря на все его могущество, он был демоном, а демоны лгут. Никто не знает этого так хорошо, как другие демоны. Но даже если Азазель говорил правду, далеко не все исчадия ада были убеждены, что у старого мерзавца все получится.
Некоторым казалось, что план слишком сложен – соблазнить детей и заставить их бороться за право вести за собой армию Азазеля.
Другим план не понравился сам по себе – ведь согласно задумке Азазеля демонами должен был командовать человек. Избранный и воспитанный самим Азазелем, но все же человек. Большинство демонов уже давно потеряли всякую связь с человечеством, к которому они когда-то принадлежали, а те, у кого остались смутные воспоминания о пребывании в мире смертных, ностальгии не испытывали.
Но все-таки многие поверили Азазелю. Они готовы были пойти за ним, если это позволит вырваться на свободу. Готовы были подчиниться человеку, если это поможет им выбраться. Они будут стоять у врат и ждать, ждать, ждать, только бы выбраться.
Врата построил человек, которого демоны ненавидели больше всего, – Сэмюель Кольт, охотник и изобретатель револьвера, из которого можно убить демона. Не просто отправить обратно в ад, а покончить с ним навсегда . Он же создал и Врата Ада, которые закрыли проход между мирами, заставив демонов искать изощренные способы проникнуть в мир смертных.
Большинство демонов были слишком ленивы или глупы, чтобы выбраться из ада самостоятельно. Или им не нравилось, что приходится терпеть ограничения и выполнять требования тех, кто призывал их своим заклинанием.
Поэтому они пришли.
И ждали.
Врата, созданные Кольтом, можно было открыть только его револьвером. И вот, спустя целую вечность, по аду эхом прокатился лязг револьвера, вложенного в железные врата.
Демоны вопили от радости и толкали друг друга. Вот она, свобода! Наконец-то! Можно разгуливать по земле и сеять хаос.
Заскрипели петли, которые никто не смазывал сотни лет, и врата распахнулись.
Свобода! Демоны поползли, побежали, полетели наружу. Некоторые, однако, не торопились. Они помнили, что Кольт окружил врата железной пентаграммой, но Азазель все предусмотрел – пентаграмму разрушил человек, который поведет их за собой. Еще один аргумент в пользу тех, кто верил Азазелю и считал, что он все сделал правильно.
Но человек, который должен был возглавить их, так и не явился. Никто не отдавал им приказы, никто ими не командовал.
Они были по-настоящему свободны.
Демоны разлетелись на все четыре стороны, позабыв о плане Азазеля, упиваясь тем, что теперь можно свободно гулять по земле и делать все, что заблагорассудится…

Глава 1

«Отличный способ встретить Рождество и Новый год», – думала Меган Вард, делая глоток крепкого янтарного пива, которым угостил ее какой-то парень в надежде на более близкое знакомство.
Басы отдавались в груди, им вторили барабаны, гитара визжала как циркулярная пила. Меган не могла вспомнить названия рок-группы, которая играла сейчас в баре «Дыхание вепря», но получать удовольствие это ей не мешало. Это была кавер-группа, как и большинство из тех, что выступали в барах на Дюваль-стрит в Ки-Уэст. В репертуаре у них был стандартный набор классического рока. Сейчас они исполняли «Magic Carpet Ride». Голос у солистки был глубокий, с хрипотцой, она сама играла на гитаре, запиливая гитарные соло группы Steppenwolf.
Они играли так громко, что слышно было даже на улице. Между баром «Дыхание вепря» и тротуаром Дюваль-стрит находилась большая парковка, засыпанная гравием. Слушатели наслаждались музыкой в баре под открытым небом, в центре которого росло огромное дерево. Меган не возражала против громкой музыки. Не в последнюю очередь потому, что так было проще игнорировать парня, угостившего ее пивом. Отказываться от дармовой выпивки она, конечно, не стала, ведь на скромный студенческий бюджет особо не разгуляешься. Но и отвечать на ухаживания не собиралась. Когда парень говорил, то брызгался слюной, просто ужас. Но это всего лишь пиво. Если бы он купил ей джин-тоник или «отвертку», она, может, и дала бы ему шанс. Но пиво? Пусть даже не надеется.
Наконец, парень отвалил в поисках более легкой добычи, и Меган осталась одна за маленьким круглым столиком, окруженным высокими стульями. Он стоял между двумя барами – главным, в центре «Дыхания вепря», и небольшим, который находился у выхода на парковку. Конечно, ее одиночество долго не продлится, в субботу вечером тут полно народа. Кто-то заходил с парковки, как и сама Меган, мимо вонючки, продававшего сборники своих стихов, другие шли через заднюю дверь со стороны Фронт-стрит. Хорошо хоть, удалось сесть подальше от экрана, который висел над стойкой небольшого бара. Вокруг него толпились парни, собравшиеся посмотреть студенческий футбольный матч.
Если бы Меган хотела провести рождественские каникулы среди тупых футбольных болельщиков, она бы поехала домой в Атланту, к отчиму и сводным братьям.
Мама, конечно, расстроилась, что ее малышка не приедет на Рождество, но Меган напомнила, что она давно не «малышка», ей уже двадцать два и она учится в бостонском колледже. К тому же мама – единственный человек в доме, которому не хочется сразу дать кулаком в нос.
Меган не винила маму за то, что та снова вышла замуж после того, как папа погиб в аварии. Мама никогда не умела справляться с одиночеством, и общества дочери-подростка ей было явно недостаточно, тем более что Меган хотелось жить своей жизнью. Мама познакомилась с Гарри в группе психологической помощи. Он тоже был вдовцом, его жену убили во время ограбления винного магазина. У него было трое сыновей, и Меган никак не могла решить, кого из них она ненавидит больше – Гарри-младшего, который при каждом удобном случае щеголял перед ней обнаженным, Билли, который вечно лапал ее за грудь и которого она однажды поймала, когда он рылся в ее белье, или малыша Джои, который установил в ванной камеру и выложил видео с моющейся Меган в интернет.
Конечно, мама говорила, что ничего такого тут нет, это просто мальчишеские шалости. Но Гарри-младшему было уже двадцать девять лет, а Билли был ровесником Меган, так что их поведение трудно было списать на возраст. Что касается «шалости» Джои, то Меган пришлось два месяца отсиживаться у себя в комнате: видео из душа посмотрела половина колледжа.
Короче, домой на Рождество она точно не собиралась. Но и перспектива торчать в Бостоне ее не радовала. Приятное место, но для девчонки из Джорджии зимы тут слишком холодные.
Поэтому Меган решила поехать в Ки-Уэст. Она скопила немного денег, подрабатывая в «Старбаксе» на Коммонвелс-авеню, и нашла в интернете дешевые билеты на самолет. Она забронировала номер с завтраком в уютном маленьком отеле прямо на Дюваль-стрит, там, где множество баров, и проводила каникулы в этом тропическом раю.
Меган была в восторге от Ки-Уэст. Не из-за баров, живой музыки, прекрасной погоды, дружелюбных людей и беззаботной атмосферы, и не из-за потрясающих морепродуктов. Хотя, конечно, все это ей очень нравилось. Она была в восторге потому, что в Ки-Уэст каждый вечер праздновали закат солнца. Каждый вечер люди собирались на набережной Фронт-стрит полюбоваться на закат над Мексиканским заливом, повеселиться и выпить пива. Набережную наводняли торговцы и артисты, и все это было похоже на чудесную вечеринку. Сначала Меган обрадовалась, что так удачно попала на праздник, но потом поняла, что тут каждый день так.
Сегодня она не пошла на набережную, ей хотелось посидеть в баре, послушать музыку. Днем она решила побыть туристкой и обошла несколько музеев спасателей, была в Малом Белом доме, в Доме-музее Хемингуэя и на маяке, и ноги у нее просто отваливались.
Единственное, чего ей пока не хватало, так это секса. Меган не очень-то умела завязывать отношения. Ей обычно везло на таких же тупиц, как ее сводные братья. А после истории с душем она и заговорить-то с парнями в колледже стеснялась.
В Ки-Уэст к ней уже не раз подкатывали, но с такими она и за один столик в баре не села бы, не то чтобы лечь в постель. А симпатичные парни либо оказывались геями, либо были уже заняты. Она получала предложения и от девчонок, но они ее не интересовали, хотя в общежитии некоторые соседки пытались завоевать ее расположение. Но если к ней продолжат подкатывать одни уроды, возможно, ей придется пересмотреть свою позицию.
Что ж, зато она общалась тут с приятными людьми. Не то чтобы они могли стать друзьями на всю жизнь, но с ними здорово было болтать о музыке, учебе и жизни. Каждый вечер компания была разной, но так даже интереснее. Меган считала, что поездка удалась, несмотря на то, что каждый вечер возвращалась в свой номер в одиночестве.
Группа закончила играть «Magic Carpet Ride», и солистка сказала:
– А теперь небольшой перерыв. Вернемся через пятнадцать минут!
Меган захлопала вместе с большинством посетителей, за исключением придурков, увлеченных футболом. Она допила пиво и огляделась в поисках Лизы, официантки.
– Простите, тут не занято?
Обернувшись, Меган увидела пожилую пару – на вид им было лет пятьдесят. Оба были в «униформе» Ки-Уэст – в футболках с коротким рукавом, шортах и шлепанцах. Меган показалось, что мужчина говорил с легким акцентом, похожим на европейский.
Вряд ли они станут приставать к ней, хотя Меган уже ничему бы не удивилась. И она ответила:
– Нет, свободно, садитесь.
Они подвинули стулья и сели напротив Меган. Мужчина был весьма привлекательным, смуглым, с орлиным носом, как говорил ее профессор истории. Меган не могла понять, почему нос называют орлиным. Может, потому, что сказать «клюв» было бы неловко. Однако мужчину такой нос не портил. У него были аккуратно причесанные короткие волосы, темные и густые.
У его спутницы, вероятно супруги, были длинные, тщательно уложенные темные волосы, выдающиеся скулы. Она улыбалась. Мужчина был стройным, а фигуру женщины, напротив, можно было назвать «аппетитной». Они были очень милой парой.
– Меня зовут Альберто, – представился мужчина, улыбнувшись. – А это моя жена, Федра.
– Спасибо, что позволили присесть, – добавила Федра, улыбнувшись еще шире. – Я уж думала, придется простоять весь вечер. – Федра тоже говорила с акцентом, но скорее с бруклинским, чем европейским.
– Пожалуйста. Я Меган.
– Приятно познакомиться, Меган.
Альберто спросил:
– Что привело вас в Ки-Уэст?
Меган не хотелось грузить их своими семейными проблемами, поэтому она просто сказала:
– Понимаете, Рождество лучше отмечать тут, чем в Бостоне.
– О, я вас прекрасно понимаю, – заметила Федра, положив руку на стол. Меган отметила безупречный маникюр, фиолетовый с блестками лак и множество серебряных колец. – Я сама не выношу снег. И этот холод, святые угодники!
– А вы как здесь оказались? – спросила Меган.
– Мы путешествуем уже несколько месяцев, – ответил Альберто. – Недавно у нас в жизни произошли перемены, и мы решили продать дом и посмотреть мир.
– Ого, – Меган удивленно заморгала. – Класс!
– Мы собираемся побыть тут какое-то время, – добавила Федра, наклоняясь вперед и заговорщически понизив голос. – Я в восторге от местной атмосферы, тут просто чудесно, – протянула она.
– Да, тут здорово.
Наконец, к ним подошла официантка Лиза, невысокая девушка с бронзовым загаром, длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, в черной футболке с логотипом бара.
– Еще пива, Мег?
Меган вздохнула. Она терпеть не могла, когда ее так называли, но Лизе, очевидно, было лень тратить на одного человека целых два слога. Прошлым вечером Меган сидела тут в компании трех девчонок – Кристины, которую Лиза тут же стала звать Крис, Мелани – Мел и Элизабет – Бет, хотя та предпочитала, чтобы ее называли Лиз.
Взглянув на Альберто и Федру, официантка спросила:
– А что для твоих друзей?
– Можно мне «маргариту»? – сказала Федра. – С солью.
Альберто улыбнулся.
– Стакан красного вина, спасибо.
– Сейчас принесу. – Лиза растворилась в толпе.
– Значит, ты живешь в Бостоне? – спросила Федра.
Меган кивнула.
– Учусь в колледже.
Следующие десять минут Меган рассказывала о жизни в колледже – набор дежурных фраз, которые за последние несколько дней она уже не раз повторяла случайным знакомым во всех барах на Дюваль-стрит.
Но тут группа вернулась на сцену, и разговор пришлось прервать. Не обошлось и без «Кареглазой девчонки» – эту песню на Дюваль-стрит можно было услышать по три раза за вечер, как и другие популярные рок-композиции.
Альберто приятно удивил ее, оплатив счет. Она выпила еще три или четыре пива, болтая с новыми знакомыми в перерывах между песнями или крича им на ухо, когда певец возвращался к микрофону. Когда группа сделала очередной перерыв, голова у Меган уже начала слегка кружиться. Ноги все еще болели после экскурсий, так что, наверное, пора было отправляться в отель. Конечно, бар не закроется до утра, но Меган была не в настроении для загула. С начала каникул она кутила напропалую, но, видимо, пора уже сбавить обороты.
– Спасибо, что угостили меня. Было очень приятно познакомиться, но я, наверное, пойду. – Меган отодвинула стул, но тут земля ушла у нее из-под ног, и она чуть не упала.
Альберто успел подхватить ее под руку и поддержать. Меган стояла не двигаясь, но голова все равно кружилась, а «Дыхание вепря» вращалось вокруг, словно карусель.
– У-у-упс… Кажется, я перебрала.
– Где ты остановилась, Меган? – мягко спросил Альберто.
– М-м-м… – Она не могла вспомнить название отеля. Черт, она даже забыла, как ее зовут. Да что с ней такое, черт возьми? Всего-то выпила пару пива!
– Это… м-м-м… гостиница на Дюваль-стрит, за «Маргаритавиллем».
Федра сказала:
– Я знаю, где это. Пойдем, милая, мы проводим тебя.
Меган как сквозь сон видела, что окружающие, в том числе Лиза, провожают ее тревожными взглядами. Альберто и Федра повели ее к заднему входу. «Почему мы идем в ту сторону? Там же Фронт-стрит, а нам надо на Дюваль, через парковку». Но после заката на Фронт-стрит было меньше народу, так что, может быть, новые знакомые просто не хотят тащить ее сквозь толпу.
«Я хочу в кровать. Накрыться одеялом. И обнять своего плюшевого мишку». Она сохранила подарок отца – мишку, которого тот подарил ей на Рождество незадолго до своей смерти. Она всегда спала с этой игрушкой – еще одна причина, по которой у нее никак не получалось завести отношения. Парни смеялись над ней из-за того, что она спит с плюшевым медведем.
«Где мы?» Она не могла сориентироваться. Альберто поддерживал ее с одной стороны, Федра с другой, а сама она безвольно перебирала ногами. Альберто был высоким и худым, а Федра низенькой и пухлой, и Меган все время кренило на одну сторону.
«Что, черт возьми, происходит»?»
– Все в порядке, Меган, – говорил Альберто. – Мы обо всем позаботимся.
Федра тоже что-то говорила, но Меган не могла разобрать слов.
Они завернули за угол, и Меган поняла, что понятия не имеет, где они. Она бывала на Фронт-стрит только на закате и не знала, как эта улица выглядит без толпы гуляющих. До нее доносился шум – гитарные аккорды, крики, стук барабанов, голоса, – но звучал он где-то вдалеке.
Внезапно Меган поняла, что Федра продолжает что-то говорить. Нет, не говорить, а напевать… Что за черт? Кажется, это на каком-то иностранном языке. Ей удалось разобрать отдельные слова – invictus, spiritus, phasmae, ligata …
Зачем Федра поет на латыни? Они остановились. Меган хотела спросить, что происходит, но язык не слушался. Федра все пела, теперь громче. Меган не слышала ничего, кроме ее пения и слов Альберто:
– Не волнуйся, Меган, скоро все закончится.
Подняв глаза, она увидела у него в руке блестящий нож. Его глаза стали совсем черными. «Круто выглядит», – подумала она.
Он приставил нож ей к горлу.
Внезапно сознание прояснилось, и Меган попыталась закричать, когда лезвие коснулось ее шеи.
«О боже, нет, помогите, пожалуйста, мама, где ты, кто-нибудь, пожалуйста, о боже, помогите!»
Но вместо крика из горла вырвался хрип. Захлебываясь в крови, она упала на тротуар. Она видела, как на асфальте растекается темная лужа.
И слышала голос Федры, которая продолжала петь.
«О боже…»
Последнее, что она услышала, были слова Альберто, который произнес своим прекрасным голосом:
– Свершилось.

Глава 2

– С Новым годом, парни!
Сэм Винчестер поднял стакан для виски, до краев наполненный шампанским. В шкафу у Бобби Сингера фужеров не водилось.
– С Новым годом, Бобби, – сказал он.
Его старший брат Дин молча поднял стакан и залпом выпил шампанское.
Разглядывая стакан, Сэм сказал:
– Бобби, мне казалось, ты не любитель шампанского…
Бобби улыбнулся в бороду.
– Да, я предпочитаю что покрепче или пиво, но это же Новый год. Мы всегда пили шампанское на Новый год и смотрели, как на Таймс-сквер опускается шар. И я до сих пор припасаю бутылочку на конец декабря.
Сэм посмотрел на экран маленького телевизора в гостиной и увидел огромную толпу, собравшуюся на Таймс-сквер. Многие были в смешных красных колпаках и очках с оправой в форме цифр наступающего 2008 года.
Дин тоже смотрел на экран, на котором как раз появился один из ведущих.
– Какой гений додумался заменить Дика Кларка Райаном Сикрестом?
Допив шампанское, Бобби ответил:
– Его же удар хватил, Дин.
– Я знаю, но почему вместо него выбрали именно этого парня? Дик Кларк вел American Bandstand, а этот парень знаменит только тем, что постоянно опровергает слухи о том, что он гей.
– Он вел American Idol, – возразил Сэм.
Дин посмотрел на младшего брата взглядом, который ясно говорил, что Сэм только что вытер ноги о ту часть поп-культуры, которую Дин боготворил, а Сэм ни в грош не ставил.
– Чувак, ты же не станешь сравнивать эту убогую пародию на шоу Star Search с American Bandstand?
Сэм не стал отвечать, чтобы не нарваться на очередную лекцию. Вместо этого он сказал:
– Вообще-то, у меня есть идея.
Дин приподнял бровь.
– Просвети же нас.
– Нужно пересадить мозг Дика Кларка в голову Сикреста. – Он махнул рукой на экран. – Места там предостаточно.
Сэм гордился тем, что ему удалось не расколоться и произнести все это с серьезным лицом. Бобби таким же серьезным тоном ответил:
– Я как раз знаю подходящее заклинание.
Дин наконец рассмеялся.
– Давно бы так, – заметил Сэм. – Мы, вообще-то, праздновать собрались, а ты сидишь тут с мрачной миной.
– С мрачной миной? – Дин покачал головой. – Ну, спасибо, Гомер Куча, но знаешь, я просто задумался.
– Это меня и пугает, – сухо отозвался Сэм.
– Да пошел ты.
Посерьезнев, Бобби спросил:
– О чем ты думаешь, Дин?
– В основном, о две тысячи восьмом.
Распространяться Дин не стал. Сэм знал, что так и будет.
Этот год станет последним годом Дина на Земле. Конечно, если Сэму не удастся все исправить.
Дин заключил сделку с демоном перекрестка и отдал ему свою жизнь, пообещав через год отправиться в ад, если демон воскресит Сэма. Сэма смертельно ранил Джейк, один из «особых детей», которых желтоглазый демон (его настоящее имя было Азазель) наделил сверхъестественными способностями. Он устроил детям смертельное испытание, и победитель должен был удостоиться чести вести за собой полчища демонов, когда они обрушатся на Землю. Последними остались Джейк и Сэм.
Благодаря сделке, которую заключил Дин, Сэм сумел убить Джейка и забрать у него «Кольт» – оружие, с помощью которого можно уничтожить демона. Дин застрелил Азазеля, но заплатить за все это предстояло высокую цену – жить ему оставалось всего год.
Сэм был намерен во что бы то ни стало вытащить брата. Демон перекрестка рассказала ему, что подчиняется другому демону, и он застрелил ее из «Кольта». Он даже связался с Руби, демоном, которая, казалось, была на стороне добра: убивала других демонов и пару раз спасала их с Дином задницы.
Но братья знали, что шансы на успех у Сэма невелики и, скорее всего, уже к лету Дин будет загорать в аду. И Дин все еще считал этот год последним в своей жизни. Поэтому иногда он начинал вести себя безрассудно даже по собственным меркам. Сэм изо всех сил старался забыть то, что вытворял Дин в последние пару месяцев. А иногда он впадал в меланхолию – вот как сейчас, сидя в гостиной Бобби.
Повернувшись к Бобби, Сэм сказал:
– Спасибо, что пригласил нас.
Тот фыркнул.
– Не за что! Ты же знаешь, я вам всегда рад.
– Последняя неделя выдалась тихой, – отозвался Сэм. – С тех пор, как мы прикончили тех двух богов.
– Повтори, – попросил Дин.
Сэм нахмурился.
– Что повторить?
– «С тех пор, как мы прикончили двух богов». – Дин пожал плечами. – Мне это нравится. Не часто удается прикончить бога, а тем более двух.
– Они были древние и слабые, – заметил Бобби. – Кол сработал только потому, что им уже много столетий никто не поклонялся. Боги тем сильнее, чем больше людей в них верит. Наткнешься сейчас на Зевса в темном переулке, так он, поди, и молнию метнуть не сможет. Не то, что пару тысяч лет назад. Поджарил бы тебя, не моргнув глазом.
– Чувак, – заметил Дин, – ты мне весь кайф обломал.
Бобби усмехнулся:
– И в мыслях не было.
– Но ты прав, Сэмми, – сказал Дин, – передышка пришлась кстати. Вообще-то, это странно. Ведь под Новый год призраки обычно активизируются.
– Календарь – штука условная, – ответил Сэм. – Его придумали люди. А призракам ближе природные явления: фазы луны, солнцестояния, равноденствия, парады планет, вот это все.
– Да, наверное. – Дин пожал плечами. – Ну, я с удовольствием воспользуюсь затишьем, чтобы выпить шампанского из стакана для виски и посмотреть на скучнейшего Райана Сикреста.
– И то верно, – отозвался Сэм, поднимая свой стакан.
Они допили шампанское. Дин поставил стакан, удовлетворенно выдохнул и посмотрел на Бобби.
– Не пора ли перейти к чему покрепче?
Бобби усмехнулся и встал.
– Есть у меня бутылочка «Джонни Уокера», которую Эллен достала мне с хорошей скидкой.
Но не успел Бобби подойти к бару, как у кого-то зазвонил мобильный телефон. Винчестеры начали шарить по карманам, но это был не «Трео» Сэма и не раскладушка Дина.
– Черт, – сказал Бобби. – Это телефон вашего отца.
После смерти Джона Винчестера в 2006 году Дин сохранил его телефон и заряжал на случай, если кто-нибудь вдруг попытается связаться с отцом. Несколько месяцев звонки продолжались, и в результате у них даже появилось несколько реальных дел, но со временем их становилось все меньше – по мере того, как распространялся слух о кончине их отца. Спустя некоторое время (незадолго до того, как номер должны были заблокировать) они оставили телефон Бобби. А тот не дал отключить номер и пересылал им приходящие сообщения.
Бобби вышел в комнату, где лежал телефон, и тут же вернулся.
– Это тебя, – сказал он, протягивая телефон Дину.
То взял его, нахмурившись.
– Да. – Внезапно его карие глаза удивленно расширились, а лицо расплылось в улыбке. – Япет? Как дела, дружище?
Сэм уставился на Бобби:
– Япет?
– Один псих, – туманно отозвался Бобби.
– Да ладно? – переспросил Дин. – Хорошо. Конечно, мы проверим. На этот раз я приеду с братом. Да, у меня есть брат. Сэм. Сэмми тебе понравится, вот увидишь. Здорово! До встречи. – Дин захлопнул крышку телефона, не переставая улыбаться и качать головой. – Вот это да. Звонок из прошлого…
Бобби с недоумением смотрел на Дина. Сэм не мог не заметить, что в последнее время такое выражение появлялось на его лице все чаще.
– Ты же не принимаешь этого обдолбанного хиппи всерьез?
Дин пожал плечами.
– Почему бы и нет?
– А что неясного в словах «обдолбанный хиппи»?
– Да брось, Бобби. Согласен, парень немного не в себе, но знает, о чем говорит.
– Через пять минут он даже не сможет вспомнить, о чем говорил.
Сэму надоел разговор, в котором он ничего не понимал, и он поднял руку.
– Эй, ребята! Может, поделитесь со мной?
Дин обернулся к Сэму.
– Мы с отцом познакомились с Япетом-Поэтом в Ки-Уэст. Ты тогда был в Стэнфорде.
Сэм кивнул. Он знал, что Дин с отцом бывали в Ки-Уэст. Однажды Сэм тоже ездил туда с братом, но ненадолго, и времени побыть на острове и поближе познакомиться с его обитателями у них не было. Сэм вспомнил, что Дин об этом очень жалел и, кажется, даже упоминал этого Япета.
Дин продолжал:
– Он торчит где-то на Дюваль-стрит, продает свои стихи и следит, не случится ли где что-нибудь необычное. – Бобби хотел что-то сказать, но Дин продолжил: – Он отлично провел время в шестидесятых и, кажется, в них и застрял, поэтому иногда у него проблемы с реальностью. Но если в Ки-Уэст происходит что-то странное, он об этом всегда узнает.
– Проблемы с реальностью? Это еще мягко сказано. – заметил Бобби. – А все из-за банга.
Сэм и Дин непонимающе посмотрели на Бобби. Тот махнул рукой.
– Вы слишком молоды, чтобы знать. Послушайте, я не стану вас удерживать, но, может, вы дождетесь настоящего дела?
– А может, это и есть настоящее дело? Япет говорит, что в последние полгода призраки активизировались.
Сэм поморщился.
– После того, как врата открылись?
Дин кивнул.
– Стало больше рассказов о привидениях, а ведь в Ки-Уэст призраков и так видят больше, чем в любом другом месте по эту сторону от Нью-Орлеана. И еще произошла одна странная смерть. Девчонке перерезали горло, и в ране остались следы серы. Так сказал Япет.
– Сделайте мне одолжение, хорошо? – сказал Бобби. – Давайте, прежде чем вы умчитесь во Флориду, узнаем, что это за «странная смерть»?
– Почему бы и нет? – отозвался Дин. – Действительно, с чего бы мне рваться из минус двадцати туда, где солнечно, тепло, живая музыка и вечеринки.
Сэм посмотрел на Бобби.
– Он прав.
– Я прав? – переспросил Дин, с притворным недоумением глядя на Сэма. – Так, стоп… Ты со мной согласен? Значит, тут какой-то подвох!
– Очень смешно. Слушай, если дело настоящее, мы не зря съездим, а если нет, то хоть развлечемся.
– Никаких «хоть», – ответил Дин с улыбкой, которая говорила: «Будет просто потрясающе». – В Ки-Уэст всегда есть чем развлечься. И на этот раз мы свой шанс не упустим.
Бобби примирительно вскинул руки.
– Ладно, делайте что хотите. Но вы ведь все равно останетесь до утра?
Дин открыл рот, но Сэм опередил его:
– Да, конечно.
– Что? Сэм, если поедем прямо сейчас, быстрее окажемся на месте.
– Мы оба выпили.
– Бокал шампанского и пара банок пива. Я сто раз садился за руль с гораздо большим количеством алкоголя в крови. Все нормально.
Сэма это не убедило, хотя приходилось признать, что Дин на зависть слабо пьянел. И он продолжил:
– Сейчас канун Нового года, на дорогах полно придурков. Давай выспимся и поедем утром.
– Ладно, как скажешь. – Дин поднялся. – Тогда я спать.
Сэм взглянул на Бобби, и тот ответил на вопрос, который Сэм даже не успел задать:
– Можешь сесть за мой компьютер.
– Спасибо!
Компьютер Бобби был более современным и мощным, чем ноутбук Сэма. Сэм с радостью обновил бы свой, однако на это нужны были деньги, и немалые. Махинации с кредитными картами позволяли сводить концы с концами, но это становилось все более рискованным, ведь они оба находились в федеральном розыске. Еще выручало умение Дина играть в бильярд и покер. Не далее как прошлым вечером он принял участие в игре с высокими ставками. После долгих уговоров Бобби одолжил ему денег. Дину повезло, он вернул Бобби долг, да еще выиграл пятизначную сумму. На какое-то время им этого хватит. Черт, да они даже смогут останавливаться в мотелях, а не как обычно – в заброшенных домах.
У Бобби деньги были, потому что он официально работал – занимался сбором и утилизацией автомобилей. Его «Барахолка Сингера» процветала, так что он мог позволить себе время от времени проапгрейдить свой компьютер.
Садясь за клавиатуру, Сэм подумал: вот еще одна причина, по которой он должен придумать, как спасти брата. Дин был добытчиком. Конечно, это не главная причина, и девяносто процентов времени он об этом не вспоминал, но, тем не менее, это было именно так. Сэм подобными навыками не владел – во всяком случае, законными. Когда Дин приехал к Сэму в Стэнфорд и сообщил, что отец пропал, тот был на полпути к получению диплома юриста. Все его навыки были либо бесполезны, либо противозаконны, либо пригодились бы там (в армии или полиции), куда путь ему был закрыт навсегда.
Конечно, нарушать закон он не боялся. В конце концов, он и так уже был в розыске за несколько серьезных преступлений, поэтому несколько мелких правонарушений ничего бы не изменили. В Стэнфорде один парень неплохо зарабатывал, выполняя за студентов письменные работы, и он тоже вполне мог бы этим заняться. Но об этом можно подумать в другой раз.
Собравшись с мыслями, Сэм углубился в поиски, и наконец его усилия увенчались успехом. Меган Вард, девушка, приехавшая в Ки-Уэст на каникулы, найдена в переулке с перерезанным горлом.
Бобби не был бы Бобби, если бы у него в закладках не оказалось нескольких страниц судмедэкспертов. Конечно, это были запароленные внутренние сайты, но Бобби сумел получить к ним доступ. Скорее всего, ему помог Эш, компьютерный гений, который погиб, когда сгорел принадлежавший Харвеллам бар «Дом у дороги».
Сэм нашел сайт медэкспертов округа Монро и прочитал отчет о вскрытии: девушке перерезали горло, но крови на месте преступления было очень мало, несмотря на то что сонная артерия была вскрыта и тело не перемещали. Медэксперт тоже отметил, что в ране остались следы серы. Это было странно, так как нигде больше серы не обнаружилось.
Однако Сэма это не удивило: демоны часто используют кровь в своих ритуалах и оставляют серные следы.
– Бобби! – позвал он и указал на экран.
– Вот как… – задумчиво сказал Бобби, прочитав заключение судмедэксперта. – Что ж, на этот раз укурок оказался прав.
Сэм распечатал отчет и потянулся.
– Ну ладно, пойду спать. Спасибо, Бобби.
– Да не за что. Надеюсь, это все не напрасно.
Сэм пожал плечами и встал.
– Ну, если что, Дин хотя бы оторвется в Ки-Уэст. – Он усмехнулся. – И городок никогда уже не станет прежним.
Бобби оставался серьезным.
– Вы поосторожнее. Не зря там так много говорят о призраках. На острове высокий уровень потусторонней энергии. Если это дело рук демона, который прорвался сквозь врата, то все может оказаться не так просто.
Сэм кивнул.
– Знаю. Но у нас есть «Кольт». Все будет в порядке. Эй, мы же победили двух богов и семь смертных грехов. И с этим справимся.
Но Бобби не купился на его напускную уверенность. Сэм был плохим притворщиком, у Дина это получалось гораздо лучше. Сэм старался стать похожим на Дина, готовясь к потере брата, но некоторые вещи ему просто не давались. Черт, он все еще не понимал, как там все устроено под капотом «Импалы»…
Положив руку ему на плечо, Бобби сказал:
– Продолжай работать над этим, Сэм.
Сэм так и не понял, что он имеет в виду – его жалкие попытки храбриться или усилия, чтобы спасти Дина. «Может быть, и то, и другое», – подумал он. Он кивнул Бобби, который кивнул ему в ответ, и отправился в кровать.

Глава 3

Анжела О’Ши никогда не думала, что ей захочется убивать туристов.
Во-первых, когда-то она сама была одной из них. Она приехала в Ки-Уэст на весенние каникулы, когда училась в колледже на втором курсе. Большинство ее друзей проводили время, выпивая и слушая дерьмовые кавер-группы на Дюваль-стрит, а она научилась нырять с аквалангом, летала на водном парашюте и обошла все музеи. И вернулась следующим летом, собираясь провести тут недельку.
Но так и осталась.
Во время первой поездки она услышала песенку с припевом: «Приехал я на выходные, с тех пор прошло уж четверть века». Певец сказал, что на острове полно таких людей. Анжела тогда рассмеялась: смешная шутка, но глупая.
И вот она сама стала одной из таких.
Когда она закончила колледж, зарабатывать на жизнь пришлось самой. Родители с готовностью оплатили учебу, но на этом их щедрость закончилась. Анжела устроилась сразу на две работы – днем, когда народу поменьше, работала официанткой в баре, а по ночам – в одном из множества местных турагентств, водила экскурсии в дома с привидениями. Ки-Уэст славился историями о призраках, и Анжеле поручили несколько раз в день рассказывать страшные истории очередной группе из двадцати туристов.
Она думала, что это будет проще простого – читай себе по сценарию, но оказалось, что турагентство, которое ее наняло, ценит гидов с выдумкой и актерскими талантами. Анжеле раньше доводилось импровизировать на сцене (в колледже она ходила в театральную студию), и она стала привносить что-то от себя в истории об индейцах, морских спасателях, искателях затонувших сокровищ и артистах, призраки которых наводняли остров.
Сначала все шло неплохо. Конечно, в каждой группе находилась пара идиотов и пара грубиянов, которые всем были недовольны и не оставляли чаевых. Сначала Анжела мирилась с этим, но пять месяцев спустя все это порядком ей надоело. Не говоря уж о скептиках, которые сомневались во всем, что она говорила, и портили остальным веселье.
Можно подумать, что кто-то верит во всю эту чушь… Кстати, многие действительно верят, так зачем лишать их удовольствия?
Но сегодня все пошло не так. Экскурсия началась с дома старика Липински на Итон-стрит. Турагентство купило его, когда старика-хозяина отправили в лечебницу для душевнобольных. Дом принадлежал семье Липински с девятнадцатого века, но теперь его пришлось продать, чтобы оплатить лечение старика. С домом была связана одна из самых известных историй на острове, поэтому турагентство его и купило. В гостиной устроили сувенирный магазин, но в остальном в доме все осталось как при последнем владельце, включая башенку с комнатой для куклы.
Группа вслед за Анжелой поднималась по винтовой лестнице на башенку. Тучный мужчина в плотной толстовке и джинсах сказал:
– Меня не предупредили, что нужно будет подниматься по ступенькам. Я не могу много ходить по лестницам!
Пять месяцев опыта помогли Анжеле сдержаться и не ответить что-то вроде: «Если бы вы хоть иногда ели салат, были бы в лучшей форме». Вместо этого она задала вопрос, ответ на который она и так знала, хватило одного взгляда на толстяка:
– Это ваш первый день в Ки-Уэст, сэр?
– Да, а как вы узнали?
А так, что напялить толстовку и джинсы тут мог только болван, который только что приехал.
– Вы увидите, что тут многие ходят пешком, ведь основные достопримечательности расположены недалеко друг от друга. А вам, возможно, стоит воспользоваться услугами велорикши.
Экскурсоводы были обязаны предлагать услуги велорикши: брат хозяина турагентства владел одной из таких компаний. Анжела должна была даже упоминать ее название, но никогда этого не делала, потому что считала неэтичным.
Забравшись на самый верх по деревянной лестнице, ступеньки которой скрипели под их тяжестью, туристы столпились у дверного проема. Анжела сняла с головы цилиндр, который был частью ее рабочего костюма. Обычно Анжела носила футболки и шорты, но на работу надевала юбку из черной тафты, черные чулки, белую рубашку на пуговицах под черный жилет и черный цилиндр. На руках у нее были черные браслеты, а на ногах – тяжелые ботинки. Глаза она жирно подводила черным, губы красила черной помадой. Поначалу она протестовала против готического образа, но босс настаивал, а потом она и сама увидела, что туристам нравится, что она выглядит как фанат Мэрилина Мэнсона.
Маленькая комната наверху башенки подошла бы разве что ребенку. Анжела пригнулась, чтобы не удариться головой о потолок. Она указала рукой на крошечную мебель (мужчина в толстовке не поместился бы даже на диване) и сказала:
– Тут живет Реймонд. Это кукла. – Анжела отошла в сторону, чтобы всем было видно. Рядом с диваном посреди комнаты стоял приставной столик, напоминавший скорее кофейное блюдце на ножках. На столике стояла миниатюрная настольная лампа, куда можно было вкрутить только лампочку из елочной гирлянды. Это был единственный источник света в комнате, и от этого она выглядела еще более мрачной и пугающей. Рядом стояли два кресла – качалка и обычное, мягкое.
На нем и сидел Реймонд.
Мужчина в толстовке вытер пот со лба и сказал:
– Это самая уродливая кукла, которую я только видел! Марсия, ты когда-нибудь видела, что-нибудь более уродливое?
Его полная спутница кивнула – похоже, она давно привыкла молчать и не отсвечивать. Точно так же выглядела и мать Анжелы. Брак с отцом Анжелы не прошел для нее бесследно. Место ему было в той же психбольнице, куда упекли мистера Липински…
Но толстяк был прав: Реймонд в полосатой рубашке был очень уродливой куклой и напоминал обезьяну с круглой головой и массивной челюстью.
– Маленькому мальчику, который тут жил, куклу подарила экономка с Багамских островов. Это было в 1904 году. Кукла стала его любимой игрушкой, но из-за нее у него начались неприятности. До появления Реймонда это был послушный ребенок, а потом он превратился в несносного сорванца. – Анжела замолчала, давно усвоив, как важно выдержать паузу. – Во всяком случае, так думали домочадцы. Но мальчик со слезами на глазах утверждал, что это Реймонд разбил бесценную вазу или накормил собак протухшим мясом, наследил в доме или поджег рождественскую елку.
Про елку она упоминала только под Новый год. В легенде об этом ничего не говорилось, но она где-то читала, что раньше новогодние елки украшали настоящими свечками, так что пожары наверняка случались часто. Мальчишка или кукла, одержимая призраком, – ха-ха! – вполне могли устроить пожар.
Прыщавый подросток в футболке с группой «Ван Хален» фыркнул:
– И что, кто-то еще в это верит? Это же выдумки для детей!
– Может, и так. – Анжела снова многозначительно помолчала. – А может, и нет!
Она опять надела черный цилиндр и стала спускаться по скрипучим ступенькам. Как-то она спросила, почему лестницу не починят, а босс сказал, что в доме с привидениями скрипящая лестница просто необходима.
Джонатан должен был открыть сувенирный магазинчик, но, как обычно, опаздывал, и Анжела, запирая дом, надеялась, что он все-таки соизволит появиться. Она терпеть не могла после экскурсии еще и сувениры продавать.
Следующий час она водила группу по вечерним улицам, показывала туристам другие шесть домов с призраками и рассказывала связанные с ними истории. Толстяк жаловался, что приходится так много ходить и стоять, и требовал сделать перерыв. Две пожилые женщины, возможно сестры, ловили каждое слово Анжелы, охали и твердили, как это все интересно. Прыщавый подросток то и дело перебивал ее, излагая логичные, научно обоснованные и, возможно, даже правильные версии ее историй. Анжеле было на это наплевать, но сестры посматривали на него крайне неодобрительно.
Добравшись до рассказа о капитане Нейлоре, Анжела уже готова была всех поубивать. Старушки-сестры с их чрезмерными восторгами бесили ее ничуть не меньше, чем прыщавый подросток, разыгрывающий из себя Дану Скалли. Но пальма первенства все-таки оставалась за толстяком.
– Этот дом принадлежал капитану Терренсу Нейлору – владельцу спасательного судна. В девятнадцатом веке это был самый прибыльный бизнес в Ки-Уэст. Корабли и лодки постоянно разбивались о скалы, и спасатели вытаскивали из воды людей и их имущество. Многие дома на острове принадлежали капитанам таких спасательных судов.
– Просто ужасно, – сказал толстяк. – Так наживаться на человеческих несчастьях.
Анжела скрипнула зубами, хотя слушатели нередко возмущались тем, как спасатели зарабатывали себе на хлеб.
– Они предоставляли услуги, необычные, но востребованные. И наживались на человеческих несчастьях не больше, чем пожарные. Если бы не спасатели, в море погибло бы много людей.
Толстяка это, похоже, не убедило, но Анжела решила просто игнорировать его. Она рассказала, что призрак капитана Нейлора тревожит этот дом после его смерти в 1872 году и по сей день. Постояльцы отеля «Нейлор Хаус» слышат по ночам голос капитана…
– Это просто ветер, – возразил прыщавый юнец. – Тропический бриз шумит в листве, а из-за угла с Дюваль-стрит доносится музыка. Только идиот поверит, что это привидение. – Он выразительно посмотреть на старушек-сестер.
Дом Нейлора стоял через дорогу от дома Липински, где экскурсия и заканчивалась. Анжела перевела их через Итон-стрит и остановилась под фонарем.
– Спасибо, что присоединились к нашей экскурсии. – Она заметила, что дверь в сувенирную лавку отперта, а внутри горит свет. Видимо, Джонатан наконец пришел.
– А сейчас вы можете посетить сувенирный магазин. Желаю хорошего отдыха в Ки-Уэст.
Многие не захотели заходить в лавку, включая, слава богу, прыщавого юнца, но кое-кто все-таки отправился поглазеть на сувениры. В магазинчике продавались книги об острове, его фольклоре, жизнеописания известных людей и исторических событий, имевших к нему отношение, и тому подобное. Еще там были карты, марки, открытки, диски с произведениями местных музыкантов и прочая дребедень, которая так нравится туристам.
Пока посетители разглядывали сувениры, Анжела подошла к конторке и уставилась на бледного длинноволосого и бородатого парня с пивным животиком, выпиравшим из-под тесной футболки. Спасибо хоть, что сегодня он не забыл помыться. Джонатан сидел, уткнувшись в журнал о компьютерных играх с орком на обложке.
– Ты опоздал, – сказала Анжела.
– Что? – Джонатан спрятался за журналом. – Я же знал, что ты раньше семи не закончишь.
– А если бы закончила? А если бы кто-то захотел купить сувенир в начале экскурсии? Ты должен быть здесь в шесть.
Джонатан покачал головой.
– И что теперь?
Вздохнув, Анжела обвела взглядом туристов, отыскала толстяка. Они вместе с женой разглядывали именные таблички с автомобильными номерами Флориды. В руках толстяк держал табличку с именем «Терри».
– Надо купить такую племяшке.
Его жена нахмурилась.
– Кажется, ее имя пишется с одним «р».
– Чего?
– «Тери», с одним «р». Не с двумя.
– Какая разница?
Анжела подошла к ним.
– Очень рада, что вы побывали на нашей экскурсии, – соврала она. – Если возникнут вопросы, обращайтесь к Джонатану.
– Спасибо, обязательно обращусь, – отозвался толстяк.
Ха-ха.
– Отлично.
Двое парней, которые выглядели как пара и, по счастью, молчали во время экскурсии, подошли к Анжеле.
– Извините… – обратился к ней один из них.
– Да?
– Кажется, я потерял браслет в комнате Реймонда.
Второй парень цокнул языком.
– Черт побери, Поли, я же говорил тебе, что надо починить замок, но ты меня не слушаешь!
– Марио, замолчи! Я просто…
Марио вскинул руки.
– Прекрасно! Поступай как знаешь, я ведь ничего не понимаю!
Анжела примирительно улыбнулась:
– Я могу сбегать и посмотреть.
– О, пожалуйста! – сказал Поли, широко улыбаясь и с надеждой глядя на нее огромными глазищами. – Я буду так вам благодарен! Это серебряный браслет с кельтским узором.
– Я мигом. – Жаль будет пропустить, если толстяк насядет на Джонатана с расспросами, но, вероятнее всего, Анжела и сверху услышит его громкий голос.
Поднявшись по винтовой лестнице и открыв дверь, она с удивлением обнаружила, что вся мебель в комнате переставлена. Крошечный диван оказался у стены, качалка развернута на девяносто градусов, а мягкое кресло стоит лицом к окну.
Реймонд сидел на диване.
Прямо на пороге лежал расстегнутый серебряный браслет с кельтским орнаментом. Улыбнувшись, Анжела подняла его и, стуча тяжелыми башмаками, спустилась вниз по скрипящим ступенькам.
Туристы расплатились за покупки и покинули лавку. Марио и Поли рассыпались в благодарностях за найденный браслет. Поли пообещал Марио, что теперь-то он уж точно починит застежку. До восьми часов и прихода следующей группы в доме остались только Джонатан и Анжела.
– Зачем в комнате Реймонда переставили мебель? – спросила Анжела Джонатана, который снова уткнулся в журнал.
– Ты о чем? – переспросил он, не поднимая головы.
– О комнате Реймонда. Ты там все переставил…
Джонатан наконец оторвался от журнала.
– Энжи, о чем ты, черт побери? Я пришел сюда за пять минут до тебя. Только успел дверь открыть да свет включить, как вы приперлись. Не был я наверху.
– Тогда кто передвинул мебель?
– Откуда же мне знать? – Джонатан снова склонился над журналом.
Покачав головой, Анжела снова пошла наверх. Что-то тут не так. В этот раз казалось, что ступеньки скрипят громче обычного.
«Перестань, это просто твое воображение. Наверное, Джонатан врет. Или Стелла с Джином заходили, пока шла экскурсия. На них это похоже».
Поднявшись, она приоткрыла дверь, которая заскрипела еще громче, чем лестница. Поморщившись, Анжела сильнее толкнула дверь, и та ударилась о кирпичную стену.
Анжела заглянула в комнату. Все выглядело так, как тогда, когда она пришла сюда в поисках браслета.
Но куклы нигде не было.
Она подошла к дивану, где на том месте, где сидел Реймонд, осталась небольшая вмятина. Куда же он сам подевался? В доме открыта только главная дверь, все остальные заперты, чтобы уберечь сувенирную лавку от ограбления. Дом был не такой уж большой, и Анжела заметила бы, если бы кто-то попытался пробраться наверх после того, как она приходила сюда за браслетом.
Кто же мог взять дурацкую куклу?
Дверь с грохотом захлопнулась, и Анжела едва не подпрыгнула.
– Джонатан, это уже не смешно! – Она взялась за ручку и подергала ее. Анжела много раз открывала и закрывала эту дверь, но теперь она не поддавалась. Она принялась дергать ее изо всех сил и едва не вывихнула руку. Потом принялась стучать по двери ладонями.
– Эй! Джонатан! Открой эту чертову дверь!
Анжела достала телефон из жилетного кармана. Так, хватит с нее этого дерьма.
Она открыла крышку, но увидела на экране сообщение – «Нет сети».
Что за черт? У телефона никогда не было проблем с сетью, разве что пару раз во время сильного дождя. В доме точно не должно быть помех сигналу. Всего месяц назад она в этой самой комнате полчаса говорила со своим теперь уже бывшим парнем.
Она со злостью захлопнула телефон, обернулась…
…и увидела Реймонда, стоящего на приставном столике. Маленькая лампа валялась на полу, хотя Анжела не слышала, как она упала.
– Ладно… Все это чертовски странно. И если кто-нибудь не объяснит мне…
Реймонд бросился прямо на Анжелу. Она так удивилась, что не успела увернуться, хотя в колледже целых два семестра изучала приемы самообороны.
Кукла врезалась в Анжелу, и она ударилась головой о дверь. Цилиндр покатился по полу. Перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота. Сквозь туман в голове она подумала: как старая набитая соломой кукла могла сбить ее с ног? Как она вообще может двигаться?!
Тряпичными руками без пальцев Реймонд обхватил ее голову. Анжела моргала, пытаясь избавить от черных точек перед глазами, заговорить, но у нее вышло только невнятное бормотание. Кукла ударила ее головой о твердую деревянную дверь.
Она не могла справиться с тошнотой. Перед глазами плясали два обезьяноподобных Реймонда, обхватив крохотными ручками ее голову и продолжая долбить ею о стену, снова и снова…

Глава 4

Сэм любовался прекрасным небом над Мексиканским заливом. Заходящее солнце окрашивало его в оранжевый и темно-красный цвета.
Дин сидел за рулем их полностью восстановленной «Шевроле Импала» 1967 года. Они ехали через «Мост Семи миль» – длинный отрезок трассы 1, соединяющий Вака-Ки с Литтл Дак Ки. От Бобби они, пока было можно, ехали по автомагистралям до южной окраины Флориды, где заканчивалась 95-я трасса.
Дальше путь шел по трассе 1, или, как ее здесь называли, «Морскому шоссе», – единственной дороге, соединявшей все острова Флорида-Кис. В прошлый раз они приезжали ночью, чтобы избавить местный отель от полтергейста, а на следующее утро уже уехали, чтобы приступить к новому делу.
Два дня они ехали без перерыва и преодолели три с лишним тысячи километров от «Барахолки Сингера» в Южной Дакоте до Флорида-Кис. Ки-Уэст был южной окраиной Соединенных Штатов. Вместо того чтобы в канун Нового года искать свободный номер в каком-нибудь мотеле, они, садясь за руль по очереди, проехали через Айову, Миссури, Иллинойс, Кентукки, Теннесси и Джорджию, до самой Флориды. Им еще предстояло пересечь весь полуостров, и до места они добрались второго января на закате.
– Великолепный закат, – заметил Дин.
– Да. Эта часть пути мне по душе. Мы так долго ехали, что приятно для разнообразия видеть за окном природу.
– Когда мы впервые были тут с отцом, он сидел за рулем, а я высунулся из окна, как собака. Прямо как ты сейчас.
Сэм усмехнулся.
– Так вот почему тебе так хотелось сюда вернуться? Чтобы можно было опустить стекла?
– Не только. – Дин широко улыбнулся и врубил радио погромче, чтобы свистящий в окнах ветер не мешал наслаждаться музыкой. Он нашел радиостанцию, передающую классический рок, и сейчас там играла «Long time» группы Boston. – Дюваль-стрит похожа на Бурбон-стрит в Орлеане, только попроще. – Там много баров, живая музыка, тусовки.
– И толпы призраков.
– Ну да. – Они добрались до конца моста, и теперь вокруг была сплошь высокая трава да редкие заправки.
Сэм поерзал на сиденье, поудобнее устраивая свои длинные ноги.
– К тому же это туристическое место. Где мы найдем мотель по карману?
– Вообще не проблема. Видишь ли, мы с отцом приезжали тогда, чтобы разобраться с водяным, который выбрал для своих игр один отель. Хозяйка была так нам благодарна, что пригласила останавливаться в отеле бесплатно.
Сэм с облегчением кивнул.
– Это хорошие новости. Потому что остатки денег, выигранных тобой в покер, ушли сегодня утром на бензин. – В прошлый раз, когда они выгоняли полтергейст из мотеля, жилье им тоже было обеспечено.
Дин тяжело вздохнул. Последний скачок цен на бензин превратил их жизнь в сущий ад. Теперь они чаще ночевали в заброшенных домах, чем в мотелях. «Импала» стала для них всем. Бобби всегда был рад приютить их у себя, но «Импала» была их единственным домом.
Однако это был дом на колесах, и ему требовался бензин. Бобби бесплатно заправил их перед отъездом, но «Импала», обладавшая массой достоинств, не могла, тем не менее, похвастаться экономным расходом топлива, и после того, как они миновали Южную Дакоту, им пришлось уже несколько раз заправиться.
Чем дальше они продвигались по Морскому шоссе, тем плотнее становилось движение. Дорога была двухполосной – одна полоса на север, другая полоса на юг, и сейчас им пришлось плестись за каким-то тихоходом. Обычно это выводило Дина из себя, но на этот раз он и бровью не повел. «Должно быть, место и правда замечательное», – подумал Сэм, улыбнувшись. А он готов был на что угодно, лишь бы хоть немного порадовать Дина.
Они миновали последний мост – через Сток-Айленд, – повернули направо и въехали в Ки-Уэст. По дороге им попалось несколько больших отелей и торговых центров. Все вокруг выглядело, как в большом городе, но стоило Дину свернуть в широкий переулок, как все встало на свои места – их взгляду предстали деревянные дома, построенные еще в восемнадцатом и девятнадцатом веках, выкрашенные в пастельные цвета. Это был Старый Город – центральная часть Ки-Уэст, где было полным-полно сувенирных лавок, пляжей и баров.
Затем Дин повернул налево, на Итон-стрит. Они миновали еще ряд домов, официальных учреждений и, наконец, остановились перед домом, спрятавшимся за коваными воротами и большими деревьями. Через дорогу от него стоял дом с башенкой, на стене висела табличка: «Экскурсионное агентство Ки-Уэст. Дома с привидениями».
Сэм выбрался из «Импалы». Его колени хрустнули, когда он, наконец, распрямил ноги. «Пора бы уже привыкнуть часами сидеть в машине», – страдальчески вздохнул он.
Войдя в калитку, Дин и Сэм прошли по короткой кирпичной дорожке между деревьями к симпатичной деревянной террасе, на которой стояли качели. Дверь оказалась открыта, и Сэм вошел в комнату, заставленную шкафами с книгами и морскими сувенирами. На дальней стене висела огромная картина с парусником, а над ней – внушительных размеров гарпун. Слева, между книжными шкафами, висело несколько фотографий океанских закатов.
Справа была конторка, дверь, ведущая в холл, а у стены стоял большой якорь. За конторкой никого не было.
– Эй! – позвал Дин.
В комнату ворвался гигантский серый с белым бобтейл с высунутым языком, подбежал к Дину и залаял.
Широко улыбнувшись, Дин воскликнул:
– О, Снупи, это ты? – Он опустился на корточки и принялся трепать пса по холке, а тот встал лапами ему на колени и стал лизать руку.
Сэм не удержался от вопроса:
– Его что, правда зовут Снупи?
– Да. Когда я был здесь в прошлый раз, он был еще щенком. А теперь вон какая громадина, да?
– Кто же это его так назвал? Ведь вообще-то Снупи – это бигль.
Из коридора раздался голос:
– У него уже было имя, когда мы его взяли. Он отзывается только на него.
Сэм поднял глаза и увидел невысокую и очень красивую девушку. У нее была на удивление бледная кожа для жителя тропического острова, кудрявые рыжие волосы, собранные в хвост, веснушки и бирюзовые глаза. Как и большинство тех, кого они тут видели, девушка была в футболке (с черно-белым логотипом отеля «Нейлор Хаус»), в шортах и шлепанцах.
Она продолжала:
– Я хотела назвать его Бастофер Джонс, но он не отзывался на это имя. А на Снупи отзывается. Ну что ты будешь делать!
Дин поднялся на ноги, и Снупи принялся бегать вокруг него.
– Как дела, Ники?
Ники обняла Дина и ответила:
– Рада видеть тебя, Дино! Так и подумала, что это ты, когда увидела на улице твою рухлядь на колесах. Надо будет переставить ее во двор, ночью на улице машину оставлять не стоит.
Она оглядела Сэма.
– А это что за здоровяк?
– Я, м-м-м, брат Дино , Сэм, – ответил тот, протягивая руку для приветствия.
– А, так, значит, ты Сэмми? – уточнила Ники, пожимая протянутую руку.
– Ну, да, – отозвался Сэм, начиная нервничать.
Сверкнув белоснежными зубами, Ники сказала:
– Я наслушалась о тебе от Дино, когда он в прошлый раз кутил в Ки-Уэст.
– Не верьте ни единому его слову. Я славный малый.
Ники бросила взгляд на Дина.
– Да уж, твой братец, сразу видно.
Дин, который гладил млевшего от восторга Снупи, ответил:
– Да. Терпеть сложно, пристрелить жалко.
– Так вам, парни, нужен номер?
Сэм кивнул.
– Вообще-то вам повезло, я могу дать вам целых три номера.
Нахмурившись, Дин спросил:
– Три? Зачем нам…
– М-м-м, – перебил Сэм. – Нам нужно только два. Наш отец, он… – Сэм взглянул на помрачневшего Дина.
Ники расстроилась.
– Ох… нет. О боже, мне так жаль. Какой-то призрак до него добрался?
– Что-то вроде того, – негромко ответил Дин.
– Черт! Джонни мне так нравился. Он был такой милый.
Сэм мог бы найти много эпитетов для Джона Винчестера, но слова «милый» среди них точно не было. Вместо этого он сказал:
– В любом случае нам хватит и одного номера, не хотелось бы вас напрягать.
– Без проблем. Если бы вы приехали на той неделе, тогда другое дело. У нас было полно народу, но вчера все разъехались. Только одна пара осталась в третьем номере, а остальные пустуют. После Нового года всегда так, а тут еще в доме через дорогу произошло два убийства.
Сэм бросил взгляд на брата.
– Два убийства?
Ники кивнула.
– Да. Убили двух сотрудников туристического агентства. – Она указала на дом с башенкой. – Их нашли с проломленными головами. Приятные были ребята, Анжела и Джонатан. Мы были последним пунктом на их маршруте и иногда ужинали вместе.
– Значит, тут тоже водится привидение? – спросил Дин.
– Да… вот агентство и купило тот дом. Похоже, вы приехали как раз по этому поводу?
Обычно Сэм и Дин держали рот на замке, но Ники уже знала, чем они занимаются, так что Дин ответил:
– Да, в том числе. Ты не знаешь, где сейчас можно найти Япета?
– Скорее всего, на парковке у «Дыхания вепря». Или у «Быка». – Зайдя за стойку, Ники открыла ящик и вынула два ключа с брелоками. – Вы с багажом?
– Все в машине, – ответил Дин. – Достанем, когда переставим машину.
– Ладно, тогда пойдем.
Ники прошла в холл. Сэм не мог не заметить, что, во-первых, шорты Ники были очень короткими, и она сексуально виляла попкой при ходьбе, а во-вторых, Дин на это никак не реагировал. Дин всегда реагировал на представительниц прекрасного пола, и то, что он не обращал внимания на хозяйку гостиницы, было совсем на него не похоже.
Они свернули за угол, прошли в дверь, которая вела наружу, и спустились по трем невысоким ступенькам. Ники кого-то окликнула:
– Детка, смотри, кто приехал!
Вслед за Ники и Дином Сэм вышел в огромный сад, полный цветов и высоких деревьев, под которыми стояло несколько белых плетеных кресел. В одном из них сидела высокая широкоплечая женщина с темными коротко стриженными волосами, бронзовым загаром, десятком колечек в одном ухе и одним в носу. На ней была коричневая майка и черные шорты. Увидев их, она широко улыбнулась и вскочила. Оказалось, что обуви на ней нет.
– Малыш Дини! – закричала она, – Ты вернулся!
Сэм взглянул на брата.
– Малыш Дини?
– Заткнись, – пробормотал Дин, улыбаясь.
Ники так нежно обняла женщину за талию, что Сэм сразу понял, почему Дин не пытался приударить за ней.
– А это Сэм, брат Дина. Сэм, это моя подруга Бодж.
– Рад познакомиться.
– Взаимно.
– Я дала им шестой и седьмой номера, – сказала Ники.
– Отлично! – Видимо, она всегда говорила так громко.
Отпустив свою подружку, Ники повела их по дорожке из кирпича, петлявшей между деревьями, к небольшим двухэтажным домикам, построенным в таком же стиле, как и основной корпус. В бунгало была комната на первом этаже и деревянная лестница, которая вела наверх, в другую комнату. В каждой комнате стояло по кровати, так что, видимо, жить они будут в разных комнатах. Им случалось спать на одной кровати, но выспаться при этом никогда не удавалось, потому что Сэм раскидывал руки и ноги, а Дин лягался.
– Обе комнаты в этом бунгало – ваши, – сказала Ники.
– Я займу верхнюю, – отозвался Сэм, не возражая против лестницы и дополнительной физической нагрузки.
Ники протянула ему ключи с номером «шесть».
– Вот, держи. Серебристый ключ от калитки, мы закрываем ее примерно в десять, так что если придете позже, придется самим открыть. А второй ключ – от твоей комнаты наверху.
– Спасибо. – Сэм убрал ключи в карман и посмотрел на Дина. – Надо забрать из машины вещи.
– Да. – Дин взял ключи от своего номера, и они вместе с Ники пошли обратно к большому дому.

* * *

Остановив «Импалу» рядом с гостиницей, Дин вышел и замер, закрыв глаза и подставив лицо лучам тропического солнца.
Он, конечно, понимал, что солнце тут точно такое же, как и в Южной Дакоте, но ощущения были совсем другими. На севере солнце только дразнило обещанием тепла, но холодный ветер пронизывал до костей, а здесь солнечные лучи согревали.
«Я рад, что у нас появился повод вернуться сюда до того, как все закончится».
Дин вздохнул и пошел к стоящему у багажника Сэму, чтобы помочь ему вытащить небольшие сумки с одеждой, туалетными принадлежностями и всем остальным. Отношение Дина к неизбежно надвигающемуся концу менялось каждый день, да что там, каждый час. Но сейчас, в этот самый момент, он чувствовал себя умиротворенным. Он уберег множество жизней, принес в этот мир много добра и спас брата.
Это было важнее всего. То, что Сэмми теперь в безопасности. Когда желтоглазый демон убил маму, отец протянул шестимесячного Сэма Дину и велел:
– Вынеси брата из дома, быстрее! И не оглядывайся. Давай, Дин, живее!
Иногда ему казалось, что тот приказ отца предопределил всю его жизнь и, очевидно, смерть.
Когда Дин впервые приехал в Ки-Уэст, то повстречал потрясающую девчонку в баре «Капитан Тони», куда он отправился после того, как Ники и Бодж отклонили его предложение устроить тройничок. Эту ночь он не забудет никогда. Имени девушки Дин не мог вспомнить, зато в памяти остались очертания груди, запах травяного шампуня и пота, вкус ее губ. Она, кажется, была сестрой кого-то из группы, которая выступала в «Капитане Тони», они приехали на две недели, а потом собирались вернуться в Алабаму.
Дин подумал, что хорошо бы снова наведаться в «Капитана Тони». Возможно, удача снова улыбнется ему.
Вместе с Сэмом они вышли через главный корпус во внутренний двор, и Дин вдруг сообразил, что нигде не видит живущего там попугая. Интересно, где он прячется?
– Как устроимся, – сказал Дин Сэму, когда они подошли к своему бунгало, – надо будет сходить туда, через дорогу, посмотреть, что там стряслось.
– Как скажешь, Дино , – ответил Сэм, усмехнувшись.
– Придушу голыми руками, – прошипел Дин. Он уже и забыл, что Ники и Бодж всем дают какие-нибудь милые прозвища. Сэм теперь ни за что не упустит случая поиздеваться. Ничего, скоро девчонки и для него что-нибудь придумают. Вот тогда-то Дин и отомстит.
Сэм поднялся наверх по скрипучей деревянной лестнице. Дин достал из кармана ключи, открыл большую раздвижную дверь и вошел в свою комнату. Там было душновато. Гораздо теплее, чем у Бобби, но по меркам Флориды довольно прохладно, так что можно было открыть окно. В прошлый раз Дин с отцом приезжали сюда в самый разгар лета, когда без кондиционера было не обойтись.
В комнате стояла двуспальная кровать с белым плетеным изголовьем в том же стиле, что и садовая мебель. Это удобно, значит, на этот раз он сможет притащить девчонку к себе и не нужно будет беспокоить брата. На светлых стенах висели морские пейзажи и штурвал, на полу лежал ковер того же цвета, что и стены.
Дин дернул за шнур и включил вентилятор под потолком. Он не стал закрывать раздвижную дверь, только опустил сетку от насекомых. Он хотел предупредить Сэма насчет москитов, но решил, что будет веселее, если тот усвоит урок на собственной шкуре.
– Что, черт возьми, вы делаете в моем доме?!
Обернувшись, Дин увидел мужчину в синей фуражке, синем блейзере и белых брюках. Но сквозь него прекрасно было видно стену.
За годы охоты Дину встречалось много призраков, но немногие из них были настолько… четкими.
– М-м-м…
– Я задал вопрос, молодой человек. Это мой дом, и я хочу знать, что вы тут делаете!
– А вы?..
– Капитан Терренс Нейлор, кто же еще! А теперь я жду ответа!

Глава 5

Грег Митчелл убеждал свою жену Кристу, что Ки-Уэст отличное место, чтобы встретить Новый год. Только спустя три дня в городе она, наконец, признала, что он оказался прав.
Как любой счастливо женатый мужчина, Грег не привык быть правым, поэтому расценил признание Кристы как большую победу.
Она была настроена скептически, потому что не считала Ки-Уэст подходящим местом для дайвинга. Они уже бывали на Гавайях, на багамских островах Теркс и Кайкос, и на островах Кука в Папуа – Новой Гвинее, и в других местах, где дайвинг был гораздо лучше, чем в Ки-Уэст.
Но Ки-Уэст мог предложить кое-что еще, чем не могли похвастаться все эти места, – восхитительные ночные развлечения. Каждый вечер Митчеллы отправлялись в какой-нибудь бар на Дюваль-стрит, чтобы выпить отличного пива и послушать хорошую музыку. Однажды вечером даже пошли в караоке и пели «Время моей жизни» и «Рай у приборной панели».
Сегодня они тоже собирались нырять, но поднялся сильный ветер, и вода была слишком неспокойной. К счастью, им позвонили из дайвинг-центра прямо в отель и предупредили, так что они успели поменять свои планы. Они решили почувствовать себя настоящими туристами и осмотреть достопримечательности.
– Пошли в Малый Белый дом? – предложил Грег, сидя на постели в их номере в отеле «Хайатт» на Фронт-стрит.
– Может, лучше в Дом-музей Хемингуэя?
– Не знаю. Что там особенного? – Грег тут же пожалел о своих словах.
– Что особенного? Эрнест Хемингуэй – величайший американский писатель!
– Не считая всех остальных американских писателей.
Они вели этот спор долгие годы. Он начался даже раньше, чем они стали встречаться. Грег и Криста познакомились на уроке американской литературы в колледже. Профессор, конечно, был на стороне Кристы, но весь остальной класс поддерживал его точку зрения.
Криста открыла рот, но потом примирительно махнула рукой.
– Не начинай. Что бы ты ни думал о литературном таланте Хэмингуэя, он жил тут, и тут есть великолепный музей, посвященный его жизни. Кстати, там живут кошки.
Грег уставился на нее.
– Кошки?
Криста кивнула.
– Да. Целая куча. И все шестипалые.
– Да ладно! – Грег был восхищен. – Вот здорово. Полидактилия у кошек – это круто!
В их с Кристой квартире в Лоренсе, штат Канзас, жили целых три кошки. Когда хозяев не было дома, за ними присматривала сестра Грега.
Покачав головой, Криста встала и пошла к двери, подхватив по пути большую черную сумку от «Коуч». Дорогая сумка не сочеталась с футболкой, шортами и сандалиями, но Кристе нужна была большая сумка, в которую можно запихнуть все необходимое, так что Грег даже не пытался спорить.
– Почему просто не сказать «шестипалые»? – спросила она.
– Вот! Вот об этом я и говорю, – заметил Грег, захватив свою потрепанную бейсболку с логотипом клуба «Канзас-Сити Роялс», которую носил еще с юности, и пошел к выходу вслед за Кристой. – Твой Хемингуэй бы так и написал: «шестипалая кошка». Но «полидактилия» – это слово, которое использует любой нормальный человек, получивший хоть какое-то образование!
Выйдя из номера и подергав дверь за ручку, потому что дверь не всегда плотно закрывалась, а в номере остались ценные вещи, они пошли по коридору к лифту. Криста, на ходу рывшаяся в сумке, заметила:
– Да, но термин «полидактилия» не вполне точен. Он означает, что пальцев на руках или ногах, ну, или на лапах, больше, чем обычно. А «шестипалые» – это как раз про кошек с шестью пальцами. Ага! – Ей, наконец, удалось выудить из сумки солнечные очки.
Грег не любил, когда Криста носила темные очки, они мешали любоваться ее прекрасными голубыми глазами. С того урока по литературе они вышли врагами, но в следующем семестре снова встретились на вечеринке у общих друзей. Криста перекрасила волосы, и он не узнал ее, решил приударить за девушкой с потрясающими голубыми глазами. Когда он понял, что это та самая зазнайка, они уже проговорили допоздна, не заметив, что вечеринка давно кончилась. Ее глаза напоминали озера лунного света, а она только неодобрительно заворчала, когда он впервые сказал ей об этом.
Стукнув кулаком по кнопке вызова лифта, Грег сказал:
– Мы ведь не будем больше спорить о Хемингуэе, мы же договаривались?
– Дело не в Хемингуэе, а в том, что ты зануда! – возразила Криста.
– А я-то думал, что именно в Хемингуэе , – улыбнулся он.
– Я не буду поддерживать этот спор, ты просто зануда, – едко откликнулась Криста.
Он покачал головой и рассмеялся.
– Люблю тебя.
Ее голубые глаза сверкнули из-под солнечных очков.
– Я тоже тебя люблю.
Они с удовольствием прогулялись пешком по Фронт-стрит до Уайтхолла, потом прошли еще несколько кварталов до Оливия-стрит и миновали несколько домов, ресторанов и вход в Малый Белый дом, где любил отдыхать президент Гарри Трумэн, предпочитавший его Кэмп-Дэвиду, который в то время называли «Шангри-Ла». Через дорогу от Дома-музея Хемингуэя стоял огромный маяк. Задрав голову, Грег оглядел высоченную башню.
– Надо сходить туда после Хемингуэя.
– Ну… ладно.
В голосе Кристы прозвучало сомнение, и Грег взглянул на нее.
– Ты против?
– Там ведь нет лифта. Подниматься придется пешком.
– И что? – с вызовом бросил Грег, которому не понравилось, куда клонит жена.
– А то, что не жалуйся, когда потащишь по лестнице свой будда-животик и начнешь задыхаться на полпути.
Грег задумчиво похлопал себя по животу, который Криста два года назад стала называть «будда-животиком», и сказал:
– Я думал, тебе нравится…
– Очень нравится, мой хороший, но подниматься по лестнице тебе будет тяжело.
– Чепуха! Я запросто поднимусь и посмеюсь над твоими намеками!
– Конечно, посмеешься, если сможешь перевести дух, – улыбнулась Криста и поцеловала его в щеку.
Поцелуй его не задобрил.
– Что ж, идем, посмотрим на твоего захваленного писателя.
Криста показала ему язык и направилась к кассе – будке у кирпичной стены, окружавшей дом, за которой виднелась увитая плющом открытая калитка. Билеты продавала усталая молодая женщина, она явно была недовольна тем, что ее оторвали от чтения еженедельника «Досуг».
Миновав калитку, они поднялись по лестнице к дому. Их встретил улыбающийся молодой человек с маленькими глазками, крупным носом и кривыми зубами.
– Добро пожаловать в Дом-музей Хемингуэя! Вы у нас впервые?
Они были тут единственными посетителями. Грег заметил, что сегодня на улице людей гораздо меньше. Видимо, все уже разъехались после Нового года. Вот поэтому они и решили задержаться тут после праздников.
– Да, мы тут впервые, – ответили они.
– Меня зовут Дэвид, я буду вашим гидом. Экскурсия каждый час, начинается через пятнадцать минут. А пока с радостью отвечу на ваши вопросы. – Не дожидаясь, пока его о чем-нибудь спросят, он продолжил: – Этот дом построил в 1851 году Аза Тифт – кораблестроитель и спасатель. В 1931 году его купил Эрнест Хемингуэй.
Криста спросила:
– А почему вокруг дома кирпичная стена? В целях безопасности?
Грега все это мало интересовало, он озирался в поисках кошек и был сильно удивлен, не увидев ни одной.
– Можно и так сказать, – ответил Дэвид. – Раньше дом был окружен обычным забором из металлической сетки, но господину Хемингуэю хотелось уединения и защиты от чужих глаз. Он был знаменитостью, а в Ки-Уэст народ менее церемонный, чем, скажем, в Голливуде, поэтому…
– А где же кошки?
Внезапно Дэвид занервничал.
– М-м-м… боюсь… понимаете…
– В чем дело? – спросил Грег.
– С вами все в порядке? – встревожилась Криста.
Вытерев пот со лба, Дэвид сказал:
– Все в порядке, просто… Может быть, рассказать вам еще что-нибудь о Хемингуэе?
– Здешние кошки действительно потомки его любимицы с шестью пальцами?
Криста добавила:
– Боюсь, муж больше интересуется кошками, чем Хемингуэем.
Дэвид поморщился.
– Не стоило этого говорить.
– Что? Почему?.. – Грег вдруг почувствовал, что кто-то схватил его сзади за плечо. Он обернулся, но…
Там никого не было, но он ведь чувствовал руку на своем плече!
И тут из ниоткуда, окружая их и эхом отражаясь от кирпичных стен, раздался вопль, от которого у Грега сердце в груди задрожало:
– Убирайтесь! Убирайтесь, убирайтесь, убирайтесь!
Грег почувствовал толчок и полетел вниз по ступенькам, ведущим к калитке. Он пытался удержаться на ногах, но упал прямо на мостовую, ударился рукой и скривился от боли.
– О боже, Грег! – Криста подбежала к нему и упала рядом на колени. – Как ты?
Грег сел на землю и осмотрел свою руку. Она была вся в кровоточащих ссадинах и очень болела. Он посмотрел на Дэвида, который выглядел так, будто увидел привидение.
– Что, черт возьми, произошло?
Снова раздался тот же голос:
– Я же сказал – убирайтесь, черт бы вас побрал! Меня тошнит от этих любителей кошек!
Грегу стало совсем не по себе.
– Что… кто?.. – Наверняка это просто какая-то запись.
Но он сам не мог поверить своим же рациональным доводам. От записи мурашки по телу не бегут.
Голос продолжал:
– Она  может остаться. А этот  пусть убирается!
– М-м-м, – ответил Дэвид, – хорошо. Разумеется, господин Хемингуэй.
Грег заморгал.
– Господин Хемингуэй? – Это точно какой-то розыгрыш. С помощью Кристы он, пошатываясь, поднялся на ноги. – Что это за ерунда? Хемингуэй мертв, придурок, а я ободрал руку, и…
В ответ раздался тот же голос:
– Конечно, я мертв, идиот, но это мой дом, а не приют для кошек!
Криста обратилась к голосу, как будто разговаривала с самим Хемингуэем.
– Я думала, вам нравились кошки…
– Я любил свою кошку , – ответил голос. – Но это не значит, что я хочу, чтобы мой дом превратился в зоопарк! А теперь убирайтесь!
На этот раз Грегу в грудь уперлись уже две руки, хотя он по-прежнему не видел никого, кроме перепуганной Кристы и бледного как смерть Дэвида. Он попытался взять нападавшего за руки, но его пальцы хватали пустоту. Все это время его яростно отталкивали назад к калитке. Грег сопротивлялся, но невидимый противник был слишком силен.
Он снова упал на правую руку и взвыл:
– Ой! Черт возьми!
Криста выбежала вслед за ним из калитки, и та тут же захлопнулась с металлическим лязгом и с такой силой, что листья плюща полетели на мостовую.
– Боже, Грег! Мне так жаль! Я вызову «скорую». – Она полезла в сумку за телефоном.
Грег положил левую, не пострадавшую, руку ей на плечо:
– Ничего, ничего. Пойдем в аптеку и купим что-нибудь.
– Ты уверен?
– Меньше всего мне хочется объяснять врачам, что тут произошло.
Криста улыбнулась.
– Ну ладно. Пошли, кажется, на Дюваль есть аптека.
Она помогла Грегу подняться на ноги. Он взглянул на Дом-музей Хемингуэя. Девушку в кассе появление призрака Хемингуэя не впечатлило, и она продолжала читать сплетни о жизни звезд.
– Но что, черт возьми, это было?
– Не хочу знать, – ответила Криста с нажимом. – Но ты был прав, не стоило сюда приходить.
Грег покачал головой, направляясь по Оливия-стрит в сторону Дюваль.
– Ну надо же.
– Что?
– Уже дважды за поездку ты со мной согласилась.
Криста сухо заметила:
– Я соглашаюсь с тобой раз в год. Я согласилась, что Ки-Уэст – хорошее место для отпуска, еще в 2007 году. А сейчас ты истратил свой шанс за 2008-й год.
– Как скажешь, любимая.

Глава 6

Дин Винчестер редко терял дар речи. Но все, что он смог сказать, когда увидел дух капитана Терренса Нейлора, который, к тому же, пытался с ним разговаривать, было:
– М-м-м… ладно. Это очень странно…
– Вы так и не ответили на мой вопрос!
Дин слегка повернулся к двери, пытаясь не выпускать Нейлора из поля зрения, и крикнул:
– Сэм!
Через минуту Сэм с грохотом скатился по деревянной лестнице и ворвался в комнату.
– В чем дело, Дин? Я… о… Это призрак.
– Спасибо, Капитан Очевидность, – пробормотал Дин.
Нейлор сложил на эктоплазменной груди прозрачные руки.
– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? Я был бы весьма признателен.
Сэм медленно перевел взгляд с Нейлора на Дина.
– Это призрак, и он разговаривает.
– Да, похоже на то.
Нейлор взревел:
– Прекратите говорить обо мне так, будто меня тут нет!
– Ну-у, – протянул Сэм, – вообще-то вас как бы и нет. Вы умерли.
– Я заметил, – раздраженно отозвался Нейлор. – Прекрасно помню, как тонул в море и соленая вода заливала мне рот и нос. Неприятные ощущения, вряд ли я их забуду.
Дин нахмурился.
– Значит, вы понимаете, что вы дух, привидение?
– Конечно! А вы все еще не ответили на мой вопрос.
– Это отель, – ответил Сэм. – Гостиница.
Дин вспомнил, что Бодж рассказывала ему об этом доме, когда он приезжал в прошлый раз, и добавил:
– Ваши потомки жили в этом доме, а лет тридцать назад тут хотели устроить музей, но затея провалилась. Какая-то старушка купила дом и открыла гостиницу. Потом она решила отойти от дел и продала бизнес милой молодой паре, которая и сейчас владеет этим местом. – Дин решил, что не стоит сообщать призраку, что пара однополая.
Нейлор нахмурился.
– Чушь какая-то. Зачем кому-то останавливаться в моем доме?
– Его слегка подремонтировали, – не к месту заметил Сэм.
– Ладно, вы хотя бы не орете как резаные, – заметил Нейлор, качая головой.
– Что вы имеете в виду? – спросил Сэм. – Вы и раньше воплощались?
– Прошу прощения?
Дин пояснил:
– Вы говорили с другими людьми, до нас?
– Конечно! Ну, то есть, это нельзя назвать разговором. Я пытался заговорить с ними, но мне никто не отвечал. Это, знаете ли, бесит, особенно девчачий визг.
– А давно вы тут? – спросил Сэм.
– После смерти мой дух вернулся в этот дом. Я всегда смеялся над медиумами, к которым ходила моя Агнесс. Не верил, что можно общаться с душами, которые находятся в раю или в аду. Мне и в голову не приходило, что некоторым не удается добраться до места назначения. И вот после смерти я оказался здесь.
– Это не такая уж редкость, – пояснил Сэм. – Призраков после смерти часто тянет в те места, которые были важны для них при жизни.
– Для меня никогда не было ничего важнее этого дома, молодой человек. Он был даже важнее моих кораблей. Всю сознательную жизнь я был спасателем и сам построил этот дом. Материалы я покупал на деньги, которые получал за свою работу. Я выстроил его собственными руками. – Он протянул руки, которые при жизни, очевидно, были сильными и мозолистыми.
Дин хотел что-то сказать, но капитана прорвало. Бедняге не удавалось нормально поговорить лет сто пятьдесят, поэтому Дин не стал ему мешать.
– …я купил судно и женился. Агнесс родила мне сыновей и дочерей, и я отошел от дел, чтобы видеть, как растут мои дети. Потом она… умерла от чахотки, а я купил новое судно. – Он покачал головой. – Но бизнес, к сожалению, был уже не тот. Особенно после бесславного окончания войны с северными агрессорами.
Дин едва удержался от усмешки. Среди современных южан многие именно так относились к Гражданской войне в США.
– Появилось много молодых спасателей, которые не знали рифов, их самих приходилось вытаскивать из воды. Расцвела коррупция. Почтенные судьи ушли на покой, на смену им пришла глупая молодежь, ничего не понимающая в традициях. А потом этот чертов шторм…
По выражению лица Сэма было ясно, что он ничего не понимает. Дин был немного в теме только потому, что уже бывал в Ки-Уэст. Он поднял руку.
– М-м-м… капитан! Послушайте, нам с братом нужно… м-м-м… поговорить наедине. Не возражаете? Мы выйдем на минуточку.
– Это что, действительно гостиница?
Сэм кивнул.
– Действительно. М-м-м… как вы думаете, какой сейчас год, капитан?
– Ну… я погиб в 1871 году от Рождества Христова. Думаю, уже близится конец века?
– Вообще-то, конец века уже наступил, – ответил Сэм.
– Дважды, – услужливо добавил Дин. – Сейчас на дворе 2008-й год.
У Нейлора вытянулось лицо.
– Так много времени прошло?
– Боюсь, что да. – Дин ухватил Сэма за плечо и потащил к двери. – Прошу нас извинить, мы на минутку.
Они вышли на улицу, Дин прикрыл за ними дверь, и они двинулись по дорожке в сад.
– Снова та же история, что с Молли и фермером Грили, – сказал он.
Сэм покачал головой.
– Да, но сейчас все по-другому. Молли и Грили появлялись только раз в год. Поэтому они были материальны и могли говорить. Они целый год копили энергию ради этого дня. К тому же они были привязаны к одному месту и времени. Но это не типичное проявление призраков, это что-то новенькое. – Сэм почесал затылок. – Что за ерунду он нес про спасателей?
Дин не сдержал улыбки при мысли, что на этот раз у него есть возможность прочесть лекцию Сэму, а не наоборот.
– Он был спасателем. В девятнадцатом веке это был процветающий бизнес.
– Они что, намеренно топили корабли, а потом помогали им? Но это же ужасно.
– Да нет же, тупица. Корабли сами тонули. У берега полно рифов, и корабли постоянно разбивались о них. Большинство судов в то время были деревянными. А спасательные лодки приходили им на помощь.
Обернувшись к бунгало, Сэм протянул:
– Выходит, он был пиратом.
– Сначала я тоже так думал, – ответил Дин, усмехнувшись. – Но нет, все было законно, регулировалось государством. Успешные спасатели зарабатывали очень неплохие деньги. Половина домов на острове построена спасателями и их семьями.
– Ясно, – Сэм уперся руками в бока. – И что с того?
Дин пожал плечами.
– Да ничего. Япет говорил, что призраки на острове стали более активными. И вот доказательство, что это не просто его наркоманские выдумки.
– Это не просто более активные призраки, Дин, это… Даже не знаю, сверхактивные!
– Да, – откликнулся Дин, – для этого требуется очень сильное заклинание.
Сэм вздохнул:
– Скорее всего, это означает, что тут замешан кто-то из сбежавших демонов. – Он достал телефон из кармана. – Позвоню-ка я Бобби.
– Давай, а я пойду поговорю с моим новым соседом.
Сэм приложил трубку к уху, а Дин вернулся к бунгало и открыл дверь.
– Капитан?
– Уже посовещались с братом? – спросил тот ехидно.
– Послушайте… не могли бы вы пока переместиться в другое бунгало? Понимаете, нам с Сэмми хотелось бы… побыть одним.
– Возможно, я выполню вашу просьбу, молодой человек, если вы объясните мне, почему восприняли мое появление не так, как все остальные.
– Есть несколько причин, – ответил Дин. – Во-первых, мы с братом охотники. Боремся с демонами, вампирами и прочей нечистью.
– И что же, сейчас это популярное занятие?
– Нет, как раз наоборот, мы работаем под прикрытием.
– Что это означает?
Дин пояснил свою мысль более понятными для капитана словами:
– У нас что-то вроде тайного общества.
Нейлор закатил глаза.
– Как у этих трижды проклятых масонов?
– М-м-м… можно сказать и так. – Дин решил, что это сравнение ничуть не хуже любого другого. Он многое отдал бы за возможности, которые были у масонов.
– Вы сказали, что причин несколько. Какие еще?
– Обычно призраки вроде вас не могут напрямую контактировать с людьми. Я всю жизнь этим занимаюсь и ни разу не говорил с призраком так, как с вами. А это значит, что кто-то или что-то на острове оказывает влияние на мертвецов.
– И вы собираетесь сразиться с этими силами?
– Да, таков наш план.
Нейлор скрестил руки на груди.
– А что будет со мной, если у вас все получится?
Дин вздохнул.
– Вы вернетесь туда, откуда пришли. Или… – Он помолчал. – Или мы засыплем ваши кости солью и сожжем. И тогда вы отправитесь туда, куда должны были отправиться после смерти.
– Тогда я бы хотел заключить с вами сделку, молодой человек.
Дину надоело чувствовать себя так, будто его вызвали в школу к директору, и он сказал:
– Меня зовут Дин. Дин Винчестер. А не «молодой человек».
Губы Нейлора впервые тронула улыбка.
– Хорошо, мистер Винчестер, вот условия сделки: я не стану беспокоить вас, пока вы гостите в моем доме. А взамен прошу, чтобы вы с братом, в случае вашего успеха, вытащили мои останки из-под орехового дерева во дворе, засыпали солью и сожгли. Вы освободите мою душу, и я смогу покинуть это проклятое место.
Дин не смог удержаться от ехидного замечания:
– А я думал, что это самое важное место в вашей жизни!
– Так оно и было. Но теперь моя жизнь окончена, и это больше не мой дом. Мне давно пора покинуть его. Разве вы не согласны, мистер Винчестер?
Именно это Дин и собирался сделать, ведь призрак мог навредить бизнесу Ники и Бодж, поэтому он легко согласился:
– Договорились, без проблем.
– Раньше я бы плюнул на ладонь и мы бы пожали друг другу руки.
– Давайте обойдемся устным соглашением, – предложил Дин. Тут дверь распахнулась и появился Сэм, на ходу убирая в карман телефон.
– Что сказал Бобби?
Сэм указал глазами на Нейлора, но Дин махнул рукой.
– Все в порядке, можешь говорить при нем.
Сэм бросил на Дина взгляд, означавший, что он все это не одобряет, но все-таки ответил:
– Бобби тоже ни о чем подобном не слышал. Но обещал порыться в своей библиотеке. Может, что-то и отыщет.
Дину больше нравилось, когда у Бобби был готовый ответ, ведь тогда можно было сразу перейти к мордобою.
Сэм продолжил:
– Еще он сказал, что Япет вновь оказался прав впервые с тех пор, как предсказал распад «Битлз».
Дин рассмеялся.
– Пошли посмотрим, что стряслось в доме через дорогу, а потом поищем Япета.
– Желаю удачи, джентльмены, – произнес Нейлор. – Ради нашего общего блага.
И призрак исчез. Не растворился в воздухе и не проплыл сквозь стену, а просто исчез. Только что был, и вот его нет. Дин посмотрел на Сэма и усмехнулся.
– Прямо как настоящее привидение.
Надо отдать Сэму должное, эту неудачную шутку он проигнорировал.
– Почему он пожелал нам удачи?
Дин пересказал Сэму разговор с капитаном и завершил рассказ словами:
– И все это очень странно.
– Что именно?
– Ну, обычно мы засыпаем их кости солью и сжигаем, потому что от них одни неприятности. Но я никогда не думал, что это может быть важным и для самого призрака. Помнишь то дело в Нью-Йорке год назад или около того?
Через заднюю дверь они вошли в главное здание гостиницы, и Сэм улыбнулся.
– Еще бы! Помню, ты был в восторге от коллекции пластинок.
Не обращая внимания на этот подкол, хотя у Манфреда Афири и правда была потрясающая коллекция дисков, которой Дин от души позавидовал, он ответил:
– Мы тогда не стали сжигать кости, ведь останки были нужны, чтобы доказать, что та девушка была убита.
– Я помню, да. Думаешь, надо было это сделать?
Помахав рукой Бодж, которая сидела за стойкой администратора, они вышли из главного входа.
– Не знаю. Манфред позвонил бы, если бы призрак появился снова, но… – Он покачал головой и толкнул железную калитку. Та со скрипом распахнулась. – Возможно, мы оказали ее духу сомнительную услугу, не дав шанса двигаться дальше.
Сэм уставился на брата.
– С каких это пор ты покушаешься на мое амплуа рефлексирующего эмо?
Закатив глаза, Дин сказал:
– Поцелуй меня в зад, Сэмми! Ты понимаешь, о чем я.
– Понимаю, просто забавно слышать это от тебя.
– Что, уж и пофилософствовать раз в сто лет нельзя?
Сэм улыбнулся.
– Ну, разве что раз в сто лет, не чаще.
– И на том спасибо.
Перейдя Итон-стрит, они оказались у дома с башенкой.
К сожалению, дверь была заперта, на кусте перед домом развевалась желтая полицейская лента. В окне виднелась табличка: «Закрыто до последующего извещения».
– Видимо, двойное убийство оказалось не слишком хорошей рекламой, – пробормотал Сэм.
– Да уж. Давай дождемся, пока на улице будет поменьше народа, и применим свои навыки взломщиков.
Сэм уничтожающе посмотрел на Дина.
– Ладно. Ну так что, пойдем искать этого Япета?
– Почему бы и нет, – усмехнулся Дин. – Помнишь, Манфред был фанатом шестидесятых?
– Ну да.
– Япет и того хуже.
Передернувшись, Сэм сказал:
– Вот теперь я по-настоящему напуган.
Дин лишь молча улыбнулся и двинулся вниз по Дюваль-стрит.
«Вот это жизнь», – думал он, подставляя лицо прохладному ветру, который ерошил его короткие волосы. Тут было совсем не по-зимнему тепло, со всех сторон слышалась музыка. Они прошли всего полквартала по Дюваль, а оказались как будто совсем в другом месте. Итон-стрит была тихой улицей с жилыми домами, а на Дюваль теснились магазины, рестораны, бары, тут было полно народа. Люди шли по тротуарам и проезжей части, многие – компаниями, едва держась на ногах после обильных возлияний. Машины еле ползли по дороге. Дин слышал гитарные аккорды, то и дело из караоке раздавались нестройные вопли.
– Боже, как я скучал по этому месту, – сказал Дин, повернувшись к Сэму.
– Не сомневаюсь, – с плохо скрываемым отвращением заметил тот.
Дин покачал головой.
– И зачем ты только в колледж пошел, чувак?..
Они перешли Дюваль-стрит и вышли на угол Кэролайн-стрит, где внизу находился бар «Бык». Над ним размещался бар «Свисток» с биллиардным столом и музыкальным автоматом, на балконе стояли люди. В «Быке» внизу была сцена, где выступали разные группы. Как и большинство баров на Дюваль, в «Быке» стойка и столики были под открытым небом. Его огромные окна выходили на Дюваль и Кэролайн-стрит. Дин видел, что внутри два музыканта играют на акустических гитарах, а посетители сидят за столиками и потягивают напитки. Подойдя поближе, он услышал «Pinball Wizard» группы Who.
Ему очень хотелось войти и послушать музыку, но у них было дело. К тому же, как и было обещано, у переулка на Кэролайн-стрит обнаружился тот, кого они искали. Дин надеялся, что его там не окажется, и тогда они смогут пройти по Дюваль до «Дыхания вепря», заглянув по пути еще во множество баров, но его надежды не сбылись.
Япет-Поэт выглядел точно так же, как и четыре года назад: длинные седые волосы, которые на лбу росли острым клином и спадали на плечи, густая седая борода, спускавшаяся на грудь, круглые очки без стекол, которые он носил, несмотря на то что они были бесполезны, слезящиеся карие глаза, дырявая вареная футболка, не стиранная, кажется, с прошлого визита Дина, шорты, сделанные из джинсов, а из них торчат костлявые волосатые ноги. Как обычно, он был босиком, и его сбитые пятки были покрыты мозолями.
Он сидел у переулка, прислонившись к стене «Быка». Рядом, у стены, стояла видавшая виды пробковая доска. К ней разноцветными кнопками были прикреплены бумажки, на которых кудрявым, но разборчивым почерком были написаны стихи. Сверху красовалась табличка «Стихи Япета, $1 за штуку». Перед доской стояла маленькая кружка с нарисованными на ней цветами, в ней лежало несколько мятых долларов и монеты.
Завидев приближающихся братьев, Япет вскинул голову.
– Дин! Вау, чувак! Это в самом деле ты!
– Я же говорил, что мы приедем, Япет. Это мой брат, Сэм.
– Круто! Привет, Сэм.
– М-м-м… Привет.
Дин усмехнулся.
– Так, ну, с одним призраком мы уже познакомились.
– Ого, прямо не успели приехать, вот клево, чувак. И кто это?
Дин коротко рассказал Япету об их встрече с капитаном Нейлором.
– Отпад. Но у нас тут народу-то полно откинулось. Так что я тоже слышал про призрак знаменитости. В том доме объявился сам Папа Хем.
Сэм вытаращился на него:
– Эрнест Хемингуэй?
– Точно, братишка. Папа распугал всех кошек и туристов. Пока никто не откинулся, но без синяков не обошлось.
Дин посмотрел на Сэма.
– Надо пойти проверить.
– Легко, – отозвался Япет. – Дом Папы все еще открыт для посетителей.
– Вы шутите? – переспросил Сэм. – Ведь люди пострадали!
Япет пожал плечами.
– Я-то что, моя хата с краю.
Сэм сказал:
– Тогда надо немедленно отправляться туда, пока не прибавилось новых жертв.
– Да… – Дин посмотрел на Япета. – А что с той девчонкой, которой перерезали горло?
– Вообще-то, я ее сам видел. Стихов у меня она не покупала, но хоть не грубила. Пошла в «Дыхание вепря», а как выходила, не видал, наверное, вышла с черного хода, раз нашли ее на Фронт-стрит. А в ране сера, так что сам понимаешь, что к чему. Больше я ничего не слыхал. Только вот призраки как с цепи сорвались после того, как она ласты склеила.
Сэм тихо присвистнул.
– Все совпадает. Ты был прав, Дин, это было мощное заклинание, да еще с человеческим жертвоприношением.
– Подожди-ка. – Дин нахмурился, что-то припоминая. – Мне казалось, ты говорил, что привидения разбушевались полгода назад.
– Да, но тогда их просто стали чаще видеть. А так все было как обычно, только намного чаще. А после смерти той девчонки все пошло по-другому. Не по резьбе пошло, чувак.
– Значит, все идет по нарастающей, – отозвался Сэм. – Боюсь представить, что нас ждет дальше.
Дин кивнул.
– Ладно, кажется, пора навестить мертвого писателя. – Порывшись в кармане, Дин вытащил десять долларов и бросил в кружку.
– Вот спасибо, чувак! Значит, тебе полагается десять стихов!
– Оставь себе, спасибо, – ответил Дин.
Сэм уставился на доску.
– А я бы взял один, если можно.
Дин закатил глаза.
– Какой же ты зануда.
Япет, однако, не возражал:
– Верняком, чувак, выбирай любой, какой нравится.
Просмотрев листочки на доске, Сэм перевел взгляд на Япета:
– А вы бы что посоветовали?
Накренившись на левый борт, Япет отколол красную кнопку и протянул листок, который висел слева наверху.
– Вот, называется «Ода кальянной воде». Я думаю, этот стих проникает прямиком в сердца и мысли людей, понимаешь, о чем я?
Дин едва удержался, чтобы не рассмеяться, увидев выражение лица Сэма.
– М-м-м… нет, этот стих не для меня. – Он снова пробежался глазами по доске и указал на листок, прикрепленный в центре. – Возьму вот этот.
– Это мой последний. «Закатный сонет». Игра слов, сечешь, чувак?
Улыбнувшись, Сэм снял листочек с доски и протянул Япету доллар.
– Эй, чувак, зачем? Твой брат уже заплатил.
– Все нормально, творчество должно быть оплачено.
Чувствуя комизм ситуации, но то же время испытывая жалость, Дин сказал:
– Еще увидимся, Япет. Мы остановились в «Нейлор Хаусе», так что, если услышишь что, дай знать Ники или Бодж.
– Круто, чувак. Потолкайтесь тут.
Улыбнувшись, Сэм ответил:
– Заметано.

Глава 7

Хорхе улыбнулся, увидев радость, написанную на лице его брата Рейналдо, когда они подошли к Малому Белому дому.
Рейналдо ненавидел тропики. Он шутил, что при переезде из Пуэрто-Рико в Нью-Йорк ему хирургическим путем удалили способность переносить влажный климат. Поэтому затащить его навестить Хорхе и его бойфренда Сайласа в Ки-Уэст было почти невозможно. Они сами несколько раз приезжали в Нью-Йорк на Рождество. До их первого визита туда Сайлас, уроженец Флориды, ни разу в жизни не видел снега.
Все изменилось, когда сын Рейналдо – Пабло, который, по общему мнению, был единственным светлым моментом в его браке, – начал в школе проходить президентов Соединенных Штатов. Пабло не на шутку увлекся этой темой и посвятил себя ее изучению со всем энтузиазмом восьмилетнего ребенка. Ему хотелось знать о них все – как их избирали, чем они занимались на своем посту и так далее. Рейналдо приходилось читать кучу литературы, чтобы отвечать на вопросы сына.
Вскоре Пабло загорелся чем-то новым, и его интерес к президентам иссяк, зато Рейналдо уже сам не на шутку увлекся этой темой.
Благодаря своему увлечению он, наконец-то, решился посетить Ки-Уэст. Рейналдо сказал, что вытерпит и жару, и влажность, если Хорхе и Сайлас пообещают показать ему Малый Белый дом. Он решил приехать после Нового года, когда билеты на самолет подешевеют, ведь он платил алименты, а зарплата госслужащего была довольно низкой, и приходилось экономить.
И вот теперь они стояли на Фронт-стрит у входа в Малый Белый дом. Рейналдо выглядел так, будто на него только что снизошла благодать и Иисус лично пообещал ему место на небесах.
Они купили билеты и присоединились к довольно малочисленной группе туристов. Посетить экскурсию собирались они втроем и женщина с мальчиком – скорее всего, мать с сыном. Гидом была веселая молодая блондинка по имени Лори, которая тоненьким голоском рассказывала об истории здания.
– Малый Белый дом был построен для нужд военно-морского флота США. Местная военно-морская база была очень важным оборонным объектом США для отражения нападений с моря. Малый Белый дом служил штаб-квартирой для военных чинов, которые обслуживали базу. В начале века в нем жила семья коменданта базы.
Женщина, державшая мальчугана за руку, подняла другую руку и тихо, с сильным акцентом, похожим на русский, спросила:
– Простите, разве не здесь жил Томас Эдисон?
– Да, именно здесь! – радостно пропищала Лори, как будто женщина была первоклашкой и правильно ответила на трудный вопрос. – Во время Первой мировой войны Томас Эдисон, отец современного электричества, жил здесь и помогал военно-морскому флоту США в борьбе против темных сил фашистского блока.
Хорхе обернулся к Сайласу и закатил глаза. Рейналдо не смог удержаться от комментария:
– М-м-м, прошу прощения, мадам, но ведь США противостояли фашистам во время Второй  мировой войны, разве нет?
Лори молча уставилась на Рейналдо, а потом как ни в чем не бывало продолжила:
– Впервые президент Гарри Трумэн посетил этот дом в 1946 году, когда подыскивал место для отдыха. Для президента Трумэна фишка дальше Кэмп-Дэвида не пошла. – Лори улыбнулась своей неудачной шутке, которая грозила стать для Хорхе последней каплей.
Рейналдо снова вмешался:
– Тогда президентскую резиденцию называли не «Кэмп-Дэвид», а «Шангри-Ла» – так ее назвал Франклин Делано Рузвельт. А Эйзенхауэр потом переименовал ее в честь своего внука.
Сайлас прошептал на ухо Хорхе:
– Твоему брату что, нравится, когда его все раздражает?
Хорхе пожал плечами. Сайлас взял его за руку и ободряюще сжал.
Лори, видимо, решила просто игнорировать замечания Рейналдо и повела их дальше, продолжая рассказывать об истории дома. Она утверждала, что Трумэн именно здесь подписал несколько биллей и работал над ежегодным посланием Президента США Конгрессу «О положении в стране».
– После того как президент Трумэн покинул свой пост, другие президенты также посещали этот дом – начиная с Эйзенхауэра, который приезжал сюда, чтобы восстановиться после инфаркта, и заканчивая Кеннеди, который был здесь после Карибского кризиса. А для Картера этот дом стал местом воссоединения с семьей. Дом все так же открыт для использования действующим президентом, и госсекретарь Колин Пауэл проводил здесь мирные переговоры между президентами Армении и Узбекистана.
Рейналдо поморщился.
– Азербайджана, – поправил он сухо.
Лори опять молча посмотрела на него, а потом повела их в следующую комнату. Это был огромный зал с широким окном, выходящим на море. Посередине стоял большой стол, окруженный множеством стульев. Пропуская группу вперед, Лори продолжала:
– Президент Трумэн обожал играть в покер. В этой комнате стоит стол для игры. Но, конечно, ему приходилось быть осторожным, потому что президенту не полагается поддерживать азартные игры, поэтому в присутствии журналистов сукно на столе накрывали скатертью.
Хорхе больше не слушал Лори, но не потому, что ее рассказ был скучным и бездарным. Открыв рот, он уставился на покерный стол.
Лори заметила его взгляд, и ее жизнерадостное личико нахмурилось.
– На что вы все смотрите?
Ей ответил мальчик:
– Там какой-то человек!
Обернувшись, Лори увидела того, на кого уставился Хорхе, – пожилого белого мужчину с короткими седыми волосами, в больших круглых очках и с широкой улыбкой. На нем была соломенная шляпа, белая рубашка на пуговицах и белые же брюки. Он тасовал колоду карт.
На лице Рейналдо вновь появилось благоговейное выражение.
– Матерь Божья, святая Мария, да это же Гарри Трумэн!
– Этого… этого не может быть! – Лори выглядела так, будто у нее в голове произошло короткое замыкание, но Хорхе не мог ее в этом винить. – Разве он не… умер?
Трумэн положил карты на стол, улыбнувшись еще шире.
– Ну что? Кто поделит колоду? Играем в пятикарточный покер с обменом! Ставка: валет и выше. Выигрывает трипс и выше.
Хорхе начинало казаться, что Рейналдо все-таки не зря с ними поехал.

Глава 8

Никогда в жизни Дэвиду Мэдли еще не было так страшно.
Хотя сравнивать особо было не с чем. Дэвиду скоро исполнялось тридцать, и он все еще не знал, чем будет заниматься в жизни. У него было два диплома бакалавра и диплом магистра. Завершив учебу, он отправился в Ки-Уэст, чтобы провести там лето – торчать на пляже, пить пиво, слушать музыку, плавать с маской и трубкой, а может быть, даже с аквалангом. Потом он собирался вернуться на север и получить степень доктора наук.
Это было пять лет назад. С тех пор он так и застрял на острове.
Деньги, скопленные на отпуск, быстро кончились, и ему пришлось искать работу. У него был диплом магистра английской литературы, а где нашлось бы ему лучшее применение, чем в Доме-музее Хемингуэя?
И все было неплохо, пока там не появился призрак писателя.
Дэвид слышал истории о привидениях. Он даже сам провел несколько экскурсий по домам, где обитали призраки, но никогда прежде их не видел. И вот полгода назад случилось… это.
Сперва ему даже показалось, что это прикольно. Поначалу привидение ничего такого не делало, только яростно таращилось на всех, но это было вполне в духе Хемингуэя. В конце концов, он ведь при жизни увлекался корридой.
Но потом он начал говорить.
А потом и действовать.
Историческое общество было против закрытия музея. После новогодних праздников в январе дела и так шли из рук вон плохо, и лишаться хоть каких-то посетителей никому не хотелось. Аргумент Дэвида, что раз народу все равно нет, то они не много потеряют, не подействовал. Так что ему пришлось водить экскурсии и надеяться, что никто не станет упоминать кошек. Как тот бедняга сегодня утром.
Вечером посетителей не было вовсе. Никто не пришел на экскурсию в шесть пятнадцать, и он готов был поспорить, что и через час ничего не изменится.
Но потом появились двое парней. Один очень высокий, другой просто высокий, оба одетые в стиле пост-гранж. Вид у них был несколько бомжеватый, как будто они последний раз мылись в прошлом году. У того, что повыше, в руках было что-то вроде тубуса. Тот, что пониже, держал подобие старого плеера, растерзанного бешеной собакой, а на шее у него болтался какой-то странный амулет. Они купили билеты, и тот, что повыше, подошел к Дэвиду.
– Привет. Я Сэм Винчестер, а это мой брат Дин.
Дэвид улыбнулся. Он сначала подумал, что они пара, а не братья.
– Меня зовут Дэвид. Экскурсия начнется через пятнадцать минут. А пока я с радостью отвечу на ваши вопросы. Дом был постро…
Сэм прервал его:
– Вообще-то, мы интересуемся призраком.
На лбу у Дэвида выступил пот, который не остудил даже легкий ветерок.
– Вы говорили с теми людьми, да?
– Вы о чем? – Сэм непонимающе смотрел на него, но Дэвид ему не поверил.
– Послушайте, тот парень просто поскользнулся и упал. Тут весь тротуар в трещинах. Ураган «Катрина» – из-за него теперь не улицы, а черт знает что.
Вообще-то ураган был два с половиной года назад, и все тротуары с тех пор давно отремонтировали, но Дэвиду нужно было хоть какое-то объяснение…
– Понятия не имею, о ком вы говорите, – отозвался Сэм. – Мы просто…
Тут у Дэвида за спиной раздался какой-то шум, он едва не подпрыгнул, а сердце ухнуло в пятки. Обернувшись, он увидел, что брат Сэма, Дин, выронил свой «плеер». Тот лежал на тротуаре, из него сыпались искры, какие-то индикаторы мигали как сумасшедшие.
Сэм посмотрел на Дина.
– Чувак, ЭМП сгорел.
– Да ладно? – отозвался Дин, тряся рукой. – Господи, для этого нужна энергия, которой хватит, чтобы осветить весь Чикаго. Тут нужно убойное заклинание.
Дэвид никак не мог понять, о чем эти двое толкуют, но им нужно убираться отсюда, пока не показался мистер Хемингуэй.
– Ладно, слушайте, не знаю, чем вы двое тут заняты, но…
Обернувшись к Дэвиду, Сэм спросил:
– Нам надо знать, когда впервые появился призрак.
– Я… я не понимаю, о чем вы…
Подойдя вплотную, Сэм посмотрел на него, сделав «страшные глаза».
– Послушайте, Дэвид, здесь происходит что-то плохое. Нам нужно это остановить. Страдают и гибнут люди.
Пот начал заливать Дэвиду глаза. Он снял очки и протер лицо рукавом футболки.
– Г-гибнут? Не знаю, что вы такое…
– Когда призрак появился впервые?
– Примерно… примерно шесть месяцев назад. Мистер Хемингуэй просто… возникал, понимаете? И это было даже круто. Но потом… потом он начал разговаривать с людьми. – Дэвид отвернулся. – Потом он выгнал кошек.
Сэм нахмурился.
– Кошек?
– Да, я как раз гадал, куда они подевались, – сказал Дин. – Музей знаменит тем, что в нем живут кошки, и у каждой по шесть пальцев на лапах.
– Понятно, – отозвался Сэм, – потому что у Хемингуэя были кошки с полидактилией.
Дэвид заметил уничтожающий взгляд, который Дин метнул на Сэма.
– И еще он показывался туристам. Если кто-то хотел посмотреть кошек, а не музей, он просто их… выставлял! – Дэвид был даже рад поговорить наконец с кем-то обо всем этом. Работники музея обходили эту тему стороной, делая вид, что ничего такого не происходит.
– Когда призрак стал особенно активным? – уточнил Сэм.
– На прошлой неделе. За пару дней до Нового года.
Сэм взглянул на Дина.
– Когда погибла та девчонка.
Дин нахмурился.
– Какая девчонка?
– Неважно, – ответил Сэм. – Вы не знаете, когда он снова появится?
– Проще простого, – бросил Дин, усмехнувшись. Дэвид даже не успел ответить, что понятия не имеет. Повысив голос, Дин сказал:
– Черт побери, Сэмми, если кошек тут нет, пошли домой! Кому интересен этот старый писака, мы пришли на кошек посмотреть!
Закрывая глаза, Дэвид проговорил:
– Сейчас вы его услышите.
– Услышим? Не увидим? – уточнил Сэм.
Дэвид снова открыл глаза. На лице Сэма была написана крайняя степень удивления.
– Когда он выгоняет людей из музея, то не показывается. А вот если решит покричать – уж поверьте, он это любит, – тогда да, вы его увидите.
– Отлично, – пробормотал Дэвид. – Значит, их возможностям есть предел.
И тут раздался знакомый голос:
– Пределы для живущих, мальчишка!
Винчестеры обернулись, но никого не увидели. Дин перевел взгляд на брата.
– Сэм!
Но Сэм уже запустил руку в тубус и достал два обреза. Один из них он бросил Дину, тот поймал его на лету.
Дэвид запаниковал. Здесь не должно было быть оружия, кроме того, что находилось в личной коллекции мистера Хемингуэя!
Дин водил обрезом из стороны в сторону.
– Где ты, мертвый ублюдок?
– Впечатляюще, – произнес голос Хемингуэя. Внезапно прямо из воздуха перед Дином возник призрак. – Ты сам переделал винтовку?
Вопрос сбил Дина с толку.
– М-м-м… ну, вообще-то, да.
Сэм, не теряя времени, прицелился и выстрелил. Выстрел эхом отдался в ушах Дэвида.
Отец Дэвида был заядлым охотником и много рассказывал Дэвиду об огнестрельном оружии, хотя того эта тема не слишком интересовала. Уехав из дома, Дэвид благополучно забыл уроки отца, но все-таки помнил, что выстрел из обреза должен выглядеть по-другому. Из ствола винтовки, которую держал в руках Сэм, вылетело облако чего-то похожего на песок, землю или соль.
Что бы там ни было, на Хемингуэя выстрел подействовал, его буквально разорвало на части, а крик, отразившийся от стен вместе с грохотом выстрела, едва не оглушил Дэвида.
Сквозь звон в ушах он услышал, как Дин сказал:
– Знаешь, такие разговоры портят мне удовольствие. Ему что, правда, понравился мой обрез?
Дэвид, вернувшись к роли экскурсовода, пояснил:
– При жизни мистер Хемингуэй был знатоком и ценителем огнестрельного оружия.
Его голос звучал неестественно громко. У него все еще звенело в ушах, а ноги вросли в землю. Он не сдвинулся бы с места, даже если бы ему к голове приставили пистолет, что сейчас, кстати, было вполне реально.
– Было… больно!
Они обернулись. Это был голос Хемингуэя.
Сэм снова вскинул обрез.
– Да, сильное заклинание…
– Не то слово, – отозвался Дин, тоже поднимая оружие.
– Эй, – вмешался Дэвид. – Тут запрещено разгуливать с оружием!
– Каменная соль истребляет призраков, – пояснил Сэм.
Дэвид удивленно заморгал.
– Правда?
– Да. Эти обрезы стреляют каменной солью. Никто не пострадает.
Дэвид хотел возразить, что даже каменной солью можно ранить, если выстрелить в упор, но тут из двора снова раздался голос.
– Вы… в меня… стреляли!
Призрак все еще не появлялся, и Дэвид начинал нервничать, опасаясь, как бы тот не решил напасть на них.
– Ну да, это наша работа, – откликнулся Дин. – Считайте, что это месть за бедных детишек, которым в школе приходится читать «Старик и море».
– Стрелять… в человека… в его же собственном… доме?
– Нет, стрелять в призрака, который никому не дает покоя в музее, – возразил Дин. – Ну же, Папаша, покажитесь! Ведите себя как мужчина!
Дэвиду казалось, что паниковать сильнее некуда, но, оказалось, он ошибался. Взывать к мужеству мистера Хемингуэя было определенно плохой идеей.
– О… я покажусь, парень… не сомневайся. Очень… очень… скоро. – Его слова звучали все тише и тише.
– Кажется, нам удалось его достать, – сказал Сэм. – Просто понадобилось больше времени.
– Да, – откликнулся Дин. – Но мне кажется, что очухается он гораздо быстрее, чем это бывает обычно. – Он перевел взгляд на Дэвида. – Нужно сжечь его кости. Где он похоронен?
На секунду Дэвид опешил, а потом, заикаясь, ответил:
– М-м-м… в Айдахо.
– Черт. – Дин покачал головой.
Сэм подошел к Дэвиду и заговорил вкрадчиво, без нажима.
– Послушайте, Дэвид, мы остановились в «Нейлор Хаус». Вы наверняка знаете эту гостиницу…
Дэвид нервно кивнул.
– Если призрак вернется, позвоните туда и дайте нам знать, хорошо?
– Х-хорошо.
– Стоять! Ни с места!
Обернувшись, Дэвид увидел полицейского, который стоял у калитки, целясь в Сэма и Дина из пистолета.
– Обрезы на землю, парни, руки за головы! – пророкотал он.
– Офицер… – начал Сэм, но тот перебил его:
– Молчать! Я сказал, обрезы на землю, руки за голову! Живо!
Сэм и Дин повиновались.
– На колени, руки сюда! – добавил полицейский.
Они снова подчинились: Сэм без возражений, Дин нехотя. Офицер обратился к Дэвиду:
– Я слышал выстрел, Дэвид. Что случилось?
– Эти парни стреляли… каменной солью в… в этого… – Даже после разговора по душам с Сэмом и Дином Дэвид не мог заставить себя вслух произнести «в призрак Хемингуэя».
– Солью? – переспросил полицейский. – Вы уверены?
Дэвид кивнул.
– Ладно. – полицейский подошел к Сэму, схватил его за руку и, заведя ее за спину, надел на запястье наручник, а затем проделал то же самое со второй рукой. Потом он надел наручники на Дина и рывком поставил их обоих на ноги. – Пошли, парни, прокатимся.
Дэвид сглотнул. Звон в ушах начинал потихоньку проходить, мир начал приобретать привычные звуки.
– Вы в порядке, Дэвид? – спросил полицейский.
– Не совсем. Мне надо будет… м-м-м… дать свидетельские показания?
– Если понадобится, я попозже заеду, договорились?
Дэвид кивнул вслед полицейскому, который повел братьев через двор к выходу на улицу.
Прошло несколько минут, и только тогда он, наконец, смог сдвинуться с места.

* * *

Дину было не привыкать к наручникам.
На него их надевали не раз – начиная с многочисленных арестов и заканчивая играми в постели с одной из случайных знакомых. Ему пришлось усвоить, что сопротивление бесполезно и лишь добавляет боли, когда тонкая полоса металла врезается в запястья. Дин готов был терпеть боль, но удовольствия она ему не приносила, поэтому, когда во дворе Дома-музея Хемингуэя на него надевали наручники, он не сопротивлялся.
Сэм не мог похвастаться такими частыми арестами или разнообразной сексуальной жизнью, поэтому ему еще только предстояло усвоить этот урок, пока полицейский, толкая, вел их к своей машине, которая стояла рядом с Домом-музеем Хемингуэя.
Проблемы им были совсем не нужны. Оба, и Дин, и Сэм, находились в федеральном розыске, а агент ФБР Виктор Хенриксен только и ждал, чтобы они снова попали к нему в руки. Дин не мог винить Хенриксена, тот просто делал свою работу, а с точки зрения федерального агента, который был не в курсе реального положения вещей, Дин выглядел свихнувшимся серийным убийцей, а Сэм – его подельником. Но встречаться с ним снова у Дина не было никакого желания. Хенриксен усвоил урок, полученный в Милуоки, и, вновь повстречавшись с ними в Грин Ривер, учел прошлые ошибки. В следующий раз, усвоив опыт в Грин Ривер, он доставит им еще больше неприятностей.
А значит, нужно улизнуть от полиции Ки-Уэст. По крайней мере, от этого конкретного полицейского. У него было плоское лицо, крупный нос, маленькие глазки и черные как смоль волосы. Он забавно произносил гласные, как свойственно большинству коренных американцев, поэтому Дин решил, что он семинол или выходец из какого-то другого племени. Дина ободрило то, что полицейский их даже не обыскал, прежде чем затолкать в машину, и не обнаружил у него в кармане сгоревший ЭМП. Это говорило о том, что полицейский не очень опытен, а значит, у них есть шанс сбежать.
Запихав их на заднее сиденье и положив обрезы рядом с собой на пассажирское, полицейский уселся за руль. Он осмотрел обрезы, рассмеялся, покачал головой и завел машину. Дин услышал, что двигатель немного заедает, но не стал делиться своим наблюдением с полицейским. Машина двинулась вниз по Уайтхоллу.
– Где вы остановились? – спросил полицейский.
– Простите, – отозвался Дин, – но я воспользуюсь правом хранить молчание.
Полицейский пожал плечами.
– Ладно, тогда высажу вас, где скажете.
Дин нахмурился.
– Что?
– Парни, вы разгуливаете с обрезами, заряженными каменной солью. Вы либо психи, и тогда проблем с оформлением не оберешься, либо охотники .
Сэм и Дин удивленно переглянулись. Такого поворота они совсем не ожидали.
– М-м-м… ну…
– У меня приказ не трогать охотников. В конце концов, вы, ребята, частенько к нам наведываетесь.
– М-м-м… да, – наконец откликнулся Дин. – Мы охотники. И в последнее время…
– Да, я знаю, призраки как с цепи сорвались. Я ждал, что кто-то из вас вот-вот объявится. Сегодня и Малый Белый дом закрывают, после того, как группа туристов увидела Гарри С., играющего в покер.
Дин подумал, что сыграть в покер с призраком Гарри Трумэна было бы круто, но поспешил прогнать эту безумную мысль.
– Надо бы туда заглянуть, – отозвался Сэм.
– Не лучшая идея, – предупредил полицейский, поворачивая на Вирджиния-стрит. – Не забывайте, там до сих пор иногда останавливаются президенты и прочие крупные шишки, и спецслужбы за ним присматривают. Так что закрыто – значит, закрыто.
Сэм кивнул.
– Будем иметь в виду и… м-м-м… мы остановились в «Нейлор Хаусе».
Дин увидел в зеркало заднего вида, что полицейский улыбнулся.
– Неплохое место. Передавайте привет Ники и Бодж. – Они свернули на Дюваль-стрит и ужасающе медленно потащились вверх по улице. На проезжей части было полно народу, осаждающего местные бары, и даже у полицейской машины не было в пробке никакого преимущества.
– М-м-м, а ваш приказ… – начал Сэм нерешительно. – Остальные полицейские в курсе?
Монтроуз снова улыбнулся.
– Не все, только некоторое. Те, кто знает, что происходит.
– А вы, случайно, не знаете в Нью-Йорке полицейского по фамилии МакБейн? – спросил Сэм. – Или Балларда из Балтимора?
– Нет, а что?
– Да так просто.
Дин усмехнулся, услышав вопрос брата. Их знакомая, которая работала в полиции Нью-Йорка и занималась розыском пропавших людей, знала о сверхъестественном и называла других таких же посвященных «полицейской сетью». Эта «сеть» состояла всего из трех или четырех служителей закона, включая Балларда, копа, расследующего убийства, которого Сэм и Дин встретили в Балтиморе. Сэм, видимо, подумал, что неплохо было бы привлечь и их нового знакомого. Дину было все равно. Ему было проще вовсе не связываться с полицейскими: большинство из них не способно понять, с чем братьям Винчестерам приходится иметь дело. На это Сэм наверняка возразил бы, что вряд ли им удавалось бы ловить убийц в одиночку. Но у полицейских своя работа, а у Дина с Сэмом – своя. И всем было бы гораздо проще, если бы их пути не пересекались.
Наконец, они добрались до Итон-стрит, полицейский свернул за угол и остановился возле дома, принадлежавшего экскурсионному бюро. Он открыл дверь, снял с них наручники, вернул обрезы и выдал каждому по визитной карточке.
– Меня зовут Ван Монтроуз. Звоните, если понадобится помощь. Это мой мобильный.
Дин не собирался обращаться к полиции за помощью, но Сэм сказал:
– Спасибо, будем признательны.
– И, это… помойтесь, а? А то вся машина провоняла.
С этими словами он сел за руль и уехал. Переходя через дорогу, Сэм сказал:
– Офицер Монтроуз прав. От нас и правда несет.
Последний раз они мылись еще у Бобби, так что Дин с неохотой признал, что брат прав, хотя и не высказал этого вслух.
– Ладно, примем душ и пойдем по барам.
– Дин… – начал Сэм.
– Слушай, мы же решили проверить, что в том доме через дорогу, но надо дождаться вечера, когда на улицах будет не так людно.
Сэм взглянул в сторону Дюваль, где толпились пьяные компании.
– Ладно, ты прав.
– К тому же, – улыбнулся Дин, – я бы с удовольствием послушал хорошую музыку.
Сэм закатил глаза, Дин вздохнул, и они пошли в гостиницу.

Глава 9

Том Трейси очень надеялся, что ему повезет.
На стройку в Ки-Уэст он поехал, потому что знал – там можно подцепить клевых девчонок. В конце концов, ведь именно здесь снимали эротическое шоу Girls Gone Wild!
План был простой: он намеревался затащить в постель как можно больше симпатичных девчонок, сфотографировать их в процессе или потом, если уж не получится уговорить позировать неглиже, и отправить снимки бывшей подружке.
Да, это было пóшло. Но Мисси заявила, что он больше не устраивает ее в постели, и рассталась с ним. Тома это просто взбесило.
«Я ей покажу, на что способен. Стерва».
До сих пор ему, однако, не очень везло. Первую девчонку, которую он привел в мансарду, которую снимал, пока работал в Ки-Уэст, вырвало, не успели они подняться наверх, и она вернулась к себе в отель. Вторая отключилась, едва раздевшись. Но он хотя бы сфотографировал ее спящей, чтобы отправить Мисси. Третья оказалась переодетым парнем. Том и его снял, просто чтобы поморочить Мисси голову, но в постель с ним он точно не собирался. Парень, к счастью, не обиделся, и расстались они по-хорошему. Он даже порекомендовал Тому отличный стейкхаус на Кау-Ки.
Вечером он собирался предпринять четвертую попытку.
Он начал со «Свистка», потом переместился в «У Рика» – огромный комплекс с несколькими танцполами на разных уровнях, на одном из которых сейчас работал диджей. Тому танцевальная музыка никогда не нравилась, но он знал, что студентки ее просто обожают. И решил отправиться на танцпол, чтобы подцепить одну из них. Он очень надеялся, что четвертая попытка окажется, наконец, удачной!
К тому же тут вряд ли запустят «Кареглазую девчонку». Если Том еще хоть раз услышит эту песню…
Несколько молоденьких девчонок отодвинулись от него в сторону, когда он попытался подобраться к ним поближе, но одной его внимание, кажется, пришлось по вкусу. Ее темные волосы были собраны в длинный хвост, который покачивался в такт движениям, еще у нее были большие миндалевидные карие глаза, вздернутый носик и потрясающие скулы. В общем, красотка.
Она была вся погружена в музыку, поэтому Том был не уверен, что сможет привлечь ее внимание, но после того, как он с минуту потолкался рядом, она сама двинулась ему навстречу – не касаясь, но подойдя очень близко, как делают стриптизерши, когда танцуют приватный танец.
По авторитетному мнению Тома, девчонка была достаточно красивой, чтобы на самом деле оказаться стриптизершей. У нее была классическая фигура «песочные часы», грудь размера не меньше D, плоский животик и крутые бедра. На ней была белая майка поверх розового топа, едва прикрывавшего грудь, что Тома более чем устраивало, и джинсовые шорты, открывавшие фантастические ноги. Она белозубо улыбнулась Тому, когда тот придвинулся поближе.
Еще пару песен они танцевали, все больше приближаясь друг к другу. От нее пахло текилой и немного потом. Он заметил, что она откровенно рассматривает его широкую грудь и мускулистые руки.
Закончилась очередная песня, и, когда началась новая, Том решил, что пора переходить в наступление. Наклонившись к ее уху, он прокричал:
– Могу я угостить тебя?
Девушка широко улыбнулась и кивнула. Он взял ее за руку и потащил через танцующую толпу к ближайшему бару.
– «Джек Дэниэлс» для меня, а для леди – что она пожелает.
– Леди желает текилы, – ответила она. У нее оказался голос с легкой хрипотцой. Судя по тому, что ее гладкая кожа блестела от пота, она танцевала уже давно и, по всей видимости, много кричала.
Протянув руку для приветствия, он представился:
– Меня зовут Том.
– Тереза. Отлично танцуешь, Том.
– Ты тоже, – ответил Том. – У тебя красивые глаза.
Она рассмеялась.
– Нормальные, но сиськи лучше. Кстати, они натуральные.
«Так, я и не думал, что дело пойдет так быстро, но, похоже, все на мази». Теперь у Тома был предлог беспрепятственно пялиться на ее грудь.
– Отличная грудь.
Бармен принес напитки, и Том сразу же расплатился наличными. Задерживаться в баре в его планы не входило.
Вскоре им надоело перекрикивать музыку, к тому же голос у Терезы совсем сел. Том попросил для нее у бармена стакан воды со льдом, и они переместились вниз, туда, где на площадке стояли маленькие круглые столики – подальше от диджея и музыкантов, чтобы можно было нормально поговорить. Рядом продавали пиццу и мороженое, соседние столики были заняты теми, кто тоже хотел передохнуть от танцев или подзаправиться.
Том узнал, что Тереза работала помощницей бухгалтера в Майами, но хотела бросить работу и стать моделью.
– Мои фотографии даже есть на нескольких сайтах. За это хорошо платят, а работать секретарем очень скучно, к тому же мой босс – полный придурок.
– Из тебя вышла бы потрясающая модель.
Она улыбнулась.
– Ты бы тоже мог работать в модельном бизнесе. Ты качаешься?
– Мне и не нужно. Я работаю на стройке.
Она смотрела на него во все глаза, приоткрыв рот от удивления.
– Правда? Ух ты.
– Да, мы строим новый дом на Южной улице, там, где прошелся ураган «Катрина». Какие-то богачи выкупили участок, расчистили, и моя компания получила контракт на строительство. Место будет потрясное.
– Можешь показать?
Том заморгал.
– М-м-м…
– Я просто обожаю строительные площадки. Они меня прямо заводят. Ведь там пока ничего нет, и мне нравится представлять, как все потом будет.
Слова «они меня заводят» решили дело. Залпом допив виски, он сказал:
– Пошли.
Она даже завизжала от радости. Том до этого ни разу в жизни не слышал, чтобы кто-то так визжал.
Площадка находилась на южной окраине острова, так что для прогулки пешком было далековато, поэтому Том вызвал такси, и они с Терезой пошли на Уайтхолл. До Дюваль и обратно такси пробиралось бы целую вечность, и Том быстро сообразил, что, если отойти от центра хотя бы на квартал, можно сэкономить уйму времени.
Тереза висла на нем всю дорогу, а в такси закинула ноги ему на колени.
Том жалел, что оставил фотоаппарат в квартире. «Ну и черт с ним, можно будет снять на телефон. Качество не очень, но с такой красоткой и плохая камера сойдет».
Ночью на стройке появляться было запрещено, но никакой охраны там не было. Том никогда раньше не занимался сексом на стройплощадке. Да ему такое и в голову не могло прийти. В конце концов, стройка – это работа, а секс – удовольствие. Не стоит их смешивать.
По крайней мере, Том раньше так считал.
Отодвинув брезентовое полотнище, укрывавшее конструкцию от непогоды, Том повел Терезу к фундаменту. Для этого им пришлось спрыгнуть в котлован. Том мог бы помочь ей спуститься, но ему хотелось полюбоваться ее грудью, когда девушка прыгнет.
С трудом оторвавшись от этого потрясающего зрелища, он обернулся и указал на фундамент.
– Здесь будет подвал. Мы…
– А это что такое?
Оглянувшись, Том увидел, что Тереза показывает на землю. Том опустил глаза, и его взгляду предстало нечто, напоминающее конец кости, торчащей из земли.
– Хм, странно. – Он опустился на колени и расчистил грязь вокруг находки.
– Может, тут кого-то закопали? – спросила Тереза.
Тому это было только на руку. Это означало, что начнется полицейское расследование, строительство приостановят, и он сможет больше времени провести в Ки-Уэст. Что, в свою очередь, увеличивало шансы найти доступных красоток и отомстить Мисси.
Он принялся расчищать землю, и оказалось, что костей целая куча.
– Ого, – протянула Тереза. – Это потрясающе.
– Ага. – Том увидел на лице Терезы благоговейное выражение и забеспокоился, не лишится ли он секса только потому, что они наткнулись на груду костей.
Чем больше они копали (Том был потрясен, с какой самоотверженностью Тереза жертвовала своим маникюром), тем больше находили костей. Останки принадлежали не одному человеку – тут было несколько рук, несколько черепов и куча других костей, относившихся неизвестно к каким частям тела.
– Может, это древнее индейское кладбище? – охнула Тереза.
– Надеюсь, что нет.
Тогда стройку просто закроют. Если тут похоронены семинолы или кто-то еще, индейцы вмешаются, и еще неизвестно, чем все кончится. Возможно, строительство отложат на долгие годы.
– А что это за шум? – спросила Тереза.
До сих пор Том ничего не замечал, но теперь и он услышал тихий гул.
– Не знаю.
А потом вдруг почувствовал себя очень уставшим. Как будто вся энергия утекла из тела. Таким обессилевшим он себя никогда не чувствовал, даже проработав две смены подряд. «Господи, как хочется спать…» Держать глаза открытыми удавалось с огромным трудом. Он обернулся к Терезе, которая тоже выглядела сонной.
– Что, черт побери, происходит?
Тереза начала светиться, ее глаза широко распахнулись, рот был открыт, а кожа…
Кожа вдруг вся покрылась морщинами! Что за?..
Посмотрев на свои руки, Том увидел, что они стали старыми и слабыми, плоть словно исчезала с костей. «Это невозможно!»
Тереза закричала. Ее щеки ввалились, лицо высохло, кожа обтянула череп. Под майкой выступили ключицы и ребра, грудь опала…
Тому тоже хотелось закричать, но у него не было сил. Он так устал, что не мог поднять руку…
Последнее, что он услышал, была фраза на неизвестном языке, которую он почему-то понял:
«Наконец-то!»

Глава 10

– Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя потрясающие голубые глаза?
Честный ответ был «нет», потому что глаза у Дина отнюдь не были голубыми, и он не мог понять, как кто-то мог считать их голубыми. Но вопрос прозвучал из уст такой красотки, что Дин только широко улыбнулся и сказал:
– Спасибо!
К тому же прокричать одно слово было проще, чем объяснять, что глаза у него, вообще-то, не голубые, а карие. Он сидел в баре «Капитан Тони», наслаждаясь выступлением группы, на предельной громкости игравшей классический рок. Он с удовольствием смотрел на красотку, только что сделавшую ему комплимент.
Когда достаточно стемнеет, они вместе с Сэмом отправятся обратно на Итон-стрит – посмотреть, что творится в доме, где убили сотрудников экскурсионного бюро. Вернувшись в «Нейлор Хаус», Сэм включил ноутбук и, пока Дин чинил ЭМП, выяснил, что у погибших были размозжены головы, но на телах не нашли никаких следов насилия, только лоскуты от одной из кукол, хранившихся в башенке. По словам Ники и Бодж, местные считали, что эта кукла одержима призраком.
Если этот дух так же активизировался, как Нейлор и Хемингуэй, он вполне был способен на такое. К тому же обрывки куклы обнаружили на обоих телах, но только девушка была найдена в башенке. А парня убили внизу.
Однако все это могло подождать. А пока Дин затащил упирающегося Сэма в бар под открытым небом, сразу за углом «Пьяного Джо».
– Понимаешь, Сэмми, – пояснил он, сворачивая с Дюваль на Грин-стрит, – «Пьяный Джо» – это приманка для туристов, потому что туда ходил Хемингуэй. Напитки там дорогие, да еще за вход надо платить… Нет, если хочешь хорошо провести время, надо идти туда, где этот бар находился на самом деле . – Он указал на вход, к которому они только что подошли. – «Капитан Тони». Владелец – бывший мэр, а бар построили прямо посреди деревьев. На одном из них раньше вешали преступников.
– Правда, что ли? – Как и следовало ожидать, это заинтересовало Сэма.
Внутри бар представлял собой прямоугольник, по четырем сторонам которого стояли стулья. Барменов было двое. Слева – часть бара под навесом, в центре которого стояло дерево-виселица, а вокруг него – маленькие круглые столики и стулья. Перед баром находилась площадка для танцев и сцена, на которой какая-то группа только что закончила играть «House of the Rising Sun», а теперь зазвучала «Like a Rolling Stone». Справа был узкий проход и короткая лестница к площадке, где стояло два бильярдных стола, а на стенах висели телеэкраны со спортивно-развлекательными программами. Владельцы не позволяли играть на деньги, так что Дина бильярд не привлек. К тому же он не любил играть на маленьких столах.
Стены от пола до потолка были покрыты визитками, кое-где висели лифчики. Увидев их, Сэм заметил:
– Так вот почему ты так рвался сюда!
Была уже половина третьего утра, и один из барменов предупредил, что они скоро закрываются. Дин не торопясь допивал пиво, а его подружка, имя которой он не вспомнил бы и под страхом смертной казни, заказала последний джин-тоник.
Группа отыграла «Like a Rolling Stone», запилив финальный аккорд. Раздались аплодисменты самых стойких, досидевших до закрытия посетителей, и солист объявил:
– Сейчас мы сыграем последнюю песню. От имени нашей группы Grande Skim Latte благодарю вас за то, что провели с нами вечер. Спокойной ночи, Ки-Уэст!
Вновь раздались аплодисменты, и группа заиграла «Devil with the Blue Dress».
– Дин, – обратилась к нему девушка, – ты надолго в Ки-Уэст?
А ведь Дин надеялся, что она тоже не запомнит его имени. Ее длинные прямые каштановые волосы были собраны в хвост, у нее были карие глаза, как у лани, тоненькие брови и полные губы. На великолепных ногах красовались ярко-розовые короткие шорты, ногти на ногах и на руках были выкрашены таким же ярко-розовым лаком с блестками. Белая футболка была ей маловата и обтягивала фигуру, почти не скрывая кружевной лифчик.
В ответ на ее вопрос он ответил:
– Пока не знаю. Мы с братом обычно далеко не загадываем. Поживем – увидим.
– Кое-что, может, и увидим, – ответила она, положив ладонь ему на ногу, поглаживая пальцами внутреннюю сторону бедра.
Дин улыбнулся и спросил:
– А сама ты надолго тут?
– До понедельника.
«Бинго!»
– Слушай, у меня есть кое-какие дела сегодня и, может, еще на пару дней. Давай встретимся здесь в субботу вечером?
Она наклонилась к нему так близко, что Дин почувствовал запах джина, пота и розовых духов. Смесь была достаточно возбуждающей.
– А что, если я тем временем найду кого-то поинтереснее?
Группа плавно перешла к «Good Golly Miss Molly», и Дин понял, что они повторяют попурри, которое играл Брюс Спрингстин на концерте против ядерного оружия No Nukes в 1970-х. Следом должна была идти «Jenny Take a Ride».
Дин придвинулся еще ближе, коснувшись губами ее уха.
«Поверь мне, никого поинтереснее ты тут не найдешь».
Девушка улыбнулась, залпом допила джин-тоник и, порывшись в своей поясной сумке, достала визитку.
– Вот мой номер. Позвони или напиши, если решишь не ждать до субботы. А может, тебе повезет и в субботу я еще буду здесь.
Дин взял карточку, отметив, что девушку зовут Сюзанна Халлас. Сунув визитку в карман, он сказал:
– Увидимся в субботу, Сюзанна.
– Мне нравятся уверенные мужчины, – ответила она, обхватив пальчиками его подбородок. – Кстати, в следующий раз надень что-нибудь более легкое. В этих джинсах ты выглядишь как турист. – Она поднялась и пошла к выходу, обернулась напоследок, бросила на него соблазнительный взгляд и растворилась на Грин-стрит.
«Остается только надеяться, что мы управимся до субботы. Я как знал, что в этом баре мне снова повезет». А если к выходным они так и не покончат со всем этим, он всегда сможет ей позвонить. Или написать сообщение, хотя общаться эсэмэсками Дин никогда не любил. Тут он был согласен с Джимом Рамми, персонажем мультика «Гетто», который говорил, что «большими пальцами никто еще ничего путного не напечатал».
Дин был рад, что Япет позвонил на телефон отца. Его прошлая поездка с Сэмом оказалась слишком короткой, чтобы получить удовольствие, но с отцом они тогда прокатились просто отлично.
Он уже и забыл про «униформу» Ки-Уэст – футболки и шорты, шлепанцы или сандалии. Когда он впервые побывал тут с отцом, ему показалось, что на всем острове ни у кого не найдется и пары носков. Они с Сэмом переоделись в футболки, оставив рубашки в багажнике «Импалы», но на них все еще были джинсы и ботинки с носками. Оглядев посетителей «Капитана Тони», он заметил, что они с Сэмом единственные в закрытой обуви.
Группа и в самом деле сыграла «Jenny Take a Ride» и закончила выступление, еще раз исполнив напоследок «Devil with the Blue Dress». Дин захлопал вместе со всеми и подумал, что неплохо бы отыскать кассету с концертом No Nukes, чтобы послушать в «Импале».
Пока Дин слушал «Grande Skim Latte», Сэм бродил вокруг бильярдных столов и приглядывался к игрокам. Дин знал, что Сэм собирается во что бы то ни стало вытащить его из сделки с демоном перекрестка. Ему даже удалось застрелить ее из «Кольта»… Дин, конечно, ценил заботу брата, но все это его не слишком волновало. Ему и так уже дважды удалось обмануть смерть. Первый раз, когда его ударило током и он вернулся к жизни благодаря пророку из Оклахомы, который вместо Дина отправил на смерть другого человека. А потом, когда отец принес себя в жертву желтоглазой твари, чтобы вернуть Дина после травм, полученных в аварии. После удара током Дин жил в долг, он пользовался временем, украденным у двух человек, которые вообще-то заслуживали жизни больше, чем Дин.
И на этот раз пришло его время принести себя в жертву. Выплатить долг. Бедняга в Оклахоме и отец умерли, чтобы Дин мог жить, а теперь Дин сам должен умереть, чтобы жил Сэм. Он крутил в пальцах амулет, который носил на шее, – подарок Сэма на очередное Рождество, которое они отмечали вдвоем, потому что отец был занят делами. Дин всю жизнь защищал Сэма и не собирался позволить ему умереть от удара ножом в спину.
И все же Сэмми решил попытаться спасти его. Дин не был бы самим собой, если бы не сделал все, чтобы защитить младшего брата, а Сэм не был бы Сэмом, если бы не попытался перехитрить судьбу.
– Ну как, выиграл у кого-нибудь? – спросил Дин у Сэма, когда тот спустился с недопитой кружкой пива в руках.
Сэм хмыкнул.
– Ты же знаешь, я не слишком хорошо играю.
– Знаю, но мне нравится, когда ты признаешься в этом вслух.
– Я просто смотрел. – Сэм допил пиво.
Дин усмехнулся:
– Так ты бильярдный вуайерист?
– А у тебя как дела? Склеил девчонку в розовых шортах?
Дин улыбнулся еще шире.
– Да. Встречаемся в субботу. Надеюсь, к выходным мы уже управимся.
– Надеюсь, что так. – Сэм поставил пустую кружку на стол. – Ну что, готов применить навыки взломщика?
– Пошли, – ответил Дин, допивая пиво.
Праздники кончились, было раннее утро среды, поэтому на Дюваль-стрит было не так людно, как обычно, хотя улица все же не пустовала – то тут, то там попадались пьяные компании или одинокий пешеход. Большинство баров уже закрылись, и Дину было странно видеть запертые калитки и темные окна. В рабочие часы они так и манили зайти внутрь, а сейчас выглядели как самые обычные здания.
Проходя мимо «Быка» и «Свистка», Дин с удивлением увидел Япета.
– Эй, чуваки! – окликнул он их. – Я надеялся, что вы еще объявитесь. Тут полиция на ушах стоит.
– В каком смысле? – уточнил Сэм.
– Стройплощадка на Южной улице… Там, извините за выражение, творится настоящее дерьмо. Двое вошли туда, но никто не вышел. Сейчас там копы, но рано или поздно они свалят.
– Послушайте, – сказал Сэм, – а вы не знаете полицейского по имени Ван Монтроуз?
– Да. Семинол, отличный парень, хоть и легавый.
– Вы ему доверяете?
Япет поморщился.
– Ну, чува-а-ак, он же легавый. Легавым доверять нельзя. Но вообще он ничего.
Дин подумал, что более осмысленную рекомендацию они вряд ли услышат. Он посмотрел на брата.
– Хочешь пойти на стройку вместо туристического бюро?
– Надо проверить оба места, – ответил Сэм. – Может, разделимся?
– Нет, так не пойдет. Каждый раз, когда мы разделяемся, все идет наперекосяк.
Сэм пожал плечами.
– Когда мы вместе, дела тоже не особо хороши. Так какая разница? Мы же не в фильме ужасов, где герои погибают, стоит им разойтись.
– Чувак, да вся наша жизнь – один большой фильм ужасов. – Дин поднял руку, чтобы прекратить спор. – Ладно, неважно, проверим оба места вместе. Пошли. – Он взглянул на Япета. – Держись, старина.
– Постараюсь, братан, – ответил Япет, протягивая ему сжатую в кулак руку. – Эй, Сэмми, а ты уже прочитал мой стих?
Сэм занервничал.
– М-м-м, нет, еще не успел.
– Ну ладно, скажи, как тебе, как прочитаешь, ладно?
– Конечно, – отозвался Сэм как можно более убедительно.
Когда они отошли достаточно далеко, Дин спросил:
– Что, стих настолько плохой?
Сэм поморщился.
– Не то слово.
Они шли вверх по Итон-стрит, где было еще более пустынно, чем на Дюваль. Заскочив в номер, чтобы взять ЭМП, отмычки, фонарики и оружие, они пошли через дорогу к дому с башенкой. Навстречу им еще попадались редкие гуляки, поэтому Дин решил зайти с черного хода, но, увы, дверь там была опечатана.
Главный вход был заперт, сигнализация включена. Замки и сигнализация Винчестеров не смущали, но главный вход был со стороны улицы, и это было плохо.
Дин опустился на колени, чтобы вскрыть замок.
– Эй, загороди меня. Выпрямись во весь рост.
– Да ладно тебе, Дин. Я и так высокий, – усмехнулся Сэм, как всегда, когда напоминал Дину, что хотя он и младший, но на целых восемь сантиметров выше брата. Сэм стал щеголять этим с четырнадцати лет, когда перерос брата. В то время Сэм вообще задирал Дина каждые пять минут. Он говорил что-то вроде: «Слушай, можно мне надеть твой пиджак? А… нет, погоди, я же в него не влезу!»
Но сейчас он готов был уступить Дину место Невероятного Халка.
– Ты сам просто расправь плечи.
Минуту Дин возился с замком, потом еще десять секунд ушло на то, чтобы отключить сигнализацию.
Братья вошли внутрь, прикрывая друг друга, как учил их отец, бывший морпех, с тех пор, как они оба стали достаточно взрослыми, чтобы держать в руках огнестрельное оружие. Один прикрывал другого, медленно продвигаясь вперед. Через минуту они убедились, что внутри никого нет, и Дин закрыл дверь.
– Надо понять, где их убили.
– Рискну утверждать, что один был убит прямо здесь, – Сэм указал на сувенирную лавку в дальнем углу. Витрина была разбита, как будто сверху на нее упало что-то тяжелое. Верхние полки были переломаны. Дин решил, что, похоже, на полку тоже что-то упало. Осмотрев все, он увидел кровь на осколках стекла и на полках. На стене он заметил крепления для еще одной полки, но ее нигде не было: видимо, полицейские забрали на экспертизу.
Сэм рассматривал сувенирные автомобильные таблички с именами и прочий хлам.
– Неужели кто-то это покупает?
Дин пожал плечами.
– Туристы. – Он вытащил из кармана ЭМП, зажмурился, поморщился и включил прибор. Искры не посыпались, машинка не взорвалась у него в руках, и тогда он рискнул открыть один глаз.
Все работало. Он настроил датчики на более высокий уровень излучения, который выдавали в последнее время призраки в Ки-Уэст, и, кажется, все получилось. Открыв второй глаз, он сказал Сэму:
– Тот же уровень, что у Хемингуэя. ЭМП зашкаливает.
– Второе тело нашли наверху, – сказал Сэм.
Обернувшись, Дин увидел винтовую лестницу, ведущую в башенку.
– Пошли.
Вновь им пришли на помощь уроки Джона Винчестера, и они начали подниматься по лестнице так же, как вошли в здание, – прикрывая друг друга. Деревянные ступени скрипели под ногами, но с этим ничего нельзя было поделать. «Черт возьми, это же штаб-квартира экскурсий по домам с привидениями! Конечно, ступеньки тут просто обязаны скрипеть».
Дин поднялся на один пролет, прикрыл Сэма, пока тот поднимался на следующий. Наконец, они добрались до верха лестницы, к массивной деревянной двери. Дин заметил, что уровень активности на ЭМП зашкаливает.
– Думаю, наша куколка тут.
Убрав ЭМП в карман, Дин поднял ружье и встал слева от двери. Сэм встал по другую сторону и перехватил обрез покрепче.
Дин поднял вверх три пальца и принялся по одному загибать их: три, два, один – и они рывком распахнули дверь.
В комнате было тихо и жутковато. Она была обставлена крошечной мебелью – слишком маленькой для взрослого человека, слишком большой для обычных кукол.
– Похоже на игрушечный домик для коллекции пластиковых фигурок Пола Баньяна, – отметил Сэм, пригибаясь, чтобы войти внутрь.
– Ага, или для Билли Барти. – Дину не пришлось сгибаться в три погибели, как Сэму. Он усмехнулся:
– Если хочешь, подожди снаружи, пока люди нормального роста тут все осмотрят…
– Ха-ха.
Усмехаясь, Дин огляделся по сторонам, но ничего необычного не обнаружил, если, конечно, не считать самой комнаты. Внизу был беспорядок, но тут вся мебель стояла на своих местах.
– Ты уверен, что девчонку убили именно здесь?
Сэм кивнул, отодвигаясь вправо.
– Так сказано в отчете. – Потом он бросил взгляд за спину Дина и сказал: – М-м-м… Дин?
Дин обернулся и увидел, что Сэм прикрыл дверь. С внутренней стороны она вся была покрыта засохшей кровью.
– В медицинском отчете говорится, что женщина умерла от черепно-мозговой травмы, ставшей причиной внутримозгового кровоизлияния.
Дин присвистнул.
– И, видимо, ее били головой о дверь. – Он поводил фонариком по комнате. – Ну и где же наш громила?
– Ты о чем?
– Посмотри вокруг – сколько мебели, но жильца не видно. Где кукла?
– Его зовут Реймонд.
Дин бросил взгляд на согнувшегося брата.
– У куклы есть имя?
– У большинства кукол есть имена.
– И откуда ты это знаешь?
Сэм презрительно посмотрел на Дина.
– Согласно легенде, в куклу вселился дух, которому нравилось проказничать. Он постоянно устраивал беспорядок, но обвиняли в этом мальчика, которому принадлежала кукла. Когда мальчик вырос, он устроил в башенке комнату для Реймонда. С тех пор кукла живет здесь, но иногда продолжает хулиганить.
– Убийства – это не совсем то, о чем думаешь, когда говоришь «хулиганство».
Сэм пожал плечами и опустился на колени возле двери, чтобы разглядеть следы крови.
– Ну да, дух Хемингуэя тоже поначалу не впадал в бешенство из-за кошек. – Он, прищурившись, разглядывал дверь. – Господи, да тут на двери четыре вмятины. И крови целая лужа была. Это не просто убийство, ее продолжали колотить головой о дверь и после того, как она умерла.
– Спасибо, Уильям Петерсен, – пробормотал Дин. – Так где же Реймонд?
Он еще раз обвел фонариком комнату, стараясь не светить в окно. Свет в окне башенки мог увидеть случайный прохожий, а на то, что и другие полицейские окажутся так же любезны, как Монтроуз, рассчитывать не приходилось. Комната была пуста. В ней не было ничего, кроме крошечной мебели.
Потом он поднял голову и посветил фонариком на потолок.
На стропилах сидела кукла с лицом как у обезьяны, париком в стиле «Битлз» и в полосатой рубашке. Как только на нее упал свет фонарика, она бросилась вниз на Дина.
Дин вскинул ружье и отпрыгнул в сторону, но Реймонд как-то извернулся и упал прямо на него, сбив с ног.
«Как кукла может быть такой тяжелой?» – подумал Дин. Он успел сгруппироваться так, чтобы, падая на пол, не удариться головой.
– Дин! – крикнул Сэм. Его брат пытался стряхнуть с себя Реймонда, но ему это не удавалось. Кукла обхватила голову Дина крошечными ручонками.
Сообразив, что кукла пытается сделать с ним то же, что с убитой девчонкой, Дин пытался встать, но Реймонд придавливал его к полу. У Дина все же получилось напрячь шею и приподнять голову, преодолевая стальную хватку Реймонда.
Внезапно кукла отпустила его. Оказалось, это Сэм со всей силы пнул ее армейским ботинком и отшвырнул в сторону. «Хорошо, что мы не в шлепанцах», – подумал Дин, с трудом поднимаясь на ноги, а Сэм выпустил в куклу заряд соли.
Но Реймонд успел спрятаться за стулом, и соль попала в каменную стену, не причинив ему вреда.
Дин жестом велел Сэму обойти стул с одной стороны, а сам двинулся в другую. Подкрасться незаметно мешали скрипучие половицы, так что если кукла могла слышать, они выдали себя с головой. К счастью, в комнате было не так много мест, где можно было спрятаться. Сэм замер у дальней стены, а Дин одним прыжком преодолел расстояние до стула, целясь в пол за ним.
Но куклы там не оказалось. «Куда, черт возьми, она подевалась?»
– Ох-х! – Сэм упал на пол, взмахнув руками. Обежав стул, Дин увидел, что кукла поставила Сэмми подножку, однако его брат так и не выпустил ружье из рук. Сэм попытался рукояткой ударить куклу по голове, но ему не хватало места для маневра.
Дин подбежал и вмазал кукле прикладом по голове. Реймонд выпустил ногу Сэма и набросился на него, так что Дин едва успел отскочить. Он замахнулся ружьем, как бейсбольной битой, кукла отлетела к окну и ударилась о стену.
Все еще лежа на полу, Сэм выстрелил в нее. Куклу разорвало на части, мелькнула вспышка черного света, и по всей комнате разлетелись обрывки ткани и солома.
– Ты в порядке? – спросил Сэм брата, поднимаясь на ноги.
Дин кивнул.
– Да. Будем надеяться, что дух был связан с куклой, и после того, как ее не стало, он больше не вернется.
Сэм вздохнул.
– Пошли, проверим стройку. Но, Дин… Чем дальше, тем больше я склонен думать, что это дело рук демона или кого похуже.
– Кого, очередного бога? – спросил Дин, усмехаясь, когда они направились к двери.
– Может, и так. ЭМП зашкаливает, призраки как с цепи сорвались. Пока не стало еще хуже, нужно выяснить, кто стоит за всем этим.
– Пошли, – сказал Дин, выходя на лестницу и радуясь возможности наконец выпрямиться во весь рост. – Пора убираться отсюда, пока кто-нибудь не сообщил в полицию, что слышал выстрел.

Глава 11

– Да уж, приз за оригинальность им не светит, – пробормотал Сэм, когда они вылезли из «Импалы», которую Дин остановил у стройплощадки.
– Ты о чем? – спросил Дин, хлопнув водительской дверью, и начал рыться в багажнике.
– Мы находимся в самой южной части континентальной части Соединенных Штатов, и эта улица называется «Южная»! Они что, не могли придумать более интересного названия?
Дин пожал плечами, проверяя свой обрез.
– Может, и не оригинально, зато логично. – Он закрыл багажник. – Глупо называть это место южной частью континентальной части США. Ведь это остров.
Они двинулись через улицу. Сэм сказал:
– Отец использовал выражение «нижние сорок восемь штатов».
– Да, но южнее всего Гавайи, они еще ниже  того места, где мы сейчас. Так что всю эту чепуху про самую южную точку можно принимать только с оговоркой.
Сэм покачал головой.
– К чему вообще этот разговор?
– Чувак, да ты сам его начал.
– Ладно, замяли. – Сэм оглядел стройплощадку, которая ночью была почти не освещена. Он слышал, как хлопали на ветру полицейские ленты. Фонарик выхватил из темноты желтый периметр вокруг места преступления. – Никакой охраны. Это очень в духе… laissez-faire .
– Ки-Уэст славится наплевательским отношением ко всему – «да и черт с ним, еще пива, пожалуйста». Наверное, они подумали, что никто сюда не полезет.
– Да, Дин, – ответил Сэм, улыбнувшись, – laissez-faire  означает именно это.
Дин посветил фонариком прямо в лицо Сэму, и тот прищурился, загораживаясь рукой.
– Я знаю, придурок! Я с тобой соглашался, а не спорил.
– Ладно-ладно, – ответил Сэм, и Дин убрал фонарик. Сэм поморгал, чтобы привыкнуть к темноте, и с удивлением подумал, что Дин до сих пор не изменяет старым привычкам. Когда они были детьми, Сэм сидел над книгами и любил учиться, а Дин колотил всезнаек и ни за что не хотел, чтобы его принимали за одного из них. Умников никто не любит, а из-за того, что они постоянно переезжали с места на место, у Дина в школе и так проблем хватало. Поэтому он строил из себя тупого качка, которому плевать на учебу.
И это так крепко въелось в его характер, что Дин притворялся невеждой даже в тех областях, в которых был прекрасно подкован. Лишь бы не прослыть умником. Сэм знал об этом, и это его страшно раздражало.
«Как будто вся эта ерунда теперь имеет какое-то значение», – с горечью подумал он.
Отогнав грустные мысли, Сэм оглядел строительную площадку. Работы только начались: из земли торчало несколько свай, накрытых брезентом. Все это напоминало тент, натянутый над улицей.
Откинув брезент, Сэм увидел, что под ним находится большой котлован.
– Черт! – вскрикнул Дин, и Сэм услышал треск. Обернувшись, он увидел, что ЭМП снова сыплет искрами, как в музее Хемингуэя.
– Чувак, я думал, ты его починил.
– Починил, – зло бросил Дин, выключая ЭМП, не дожидаясь, пока тот взорвется. – Настроил датчики, чтобы выдерживали двойную нагрузку. – Оглядевшись, он сказал: – Что бы тут ни было, но излучение еще сильнее, чем от Хемингуэя и Реймонда.
От этих духов излучение и так было сильнее обычного, так что ничего хорошего это не сулило.
Писклявым голосом, имитируя британский акцент, Дин произнес:
– Взгляните на эти кости!
Сэм уставился на своего брата, разинув рот.
– Что?
– Чувак, это же «Священный Грааль»!
Вспомнив, наконец, что это цитата из «Монти Пайтона и Священного Грааля», Сэм ответил:
– А, ну да.
Дин закатил глаза.
– Да это самый смешной фильм за всю историю кинематографа, и все, что ты можешь сказать, «а, ну да»? Сэмми, ты уверен, что ты мой брат?
Проигнорировав насмешку, Сэм решил последовать совету Дина, изображавшего Тима Чародея. Действительно, прямо на поверхности котлована, там, где должен был находиться подвал, лежали кости.
Спрыгнув в яму, Сэм стал разглядывать ее стены, вспоминая уроки геологии в Стэнфорде.
– Дин, если я не ошибаюсь, то, судя по этим породам, на этот раз они стали копать глубже.
– Что ты имеешь в виду? – уточнил Дин, спрыгивая к нему. – И с каких это пор ты разбираешься в породах?
– Если я прав, это означает, что подвал предыдущего здания находился выше.
– Может, это работа «Катрины», – возразил Дин. – Главное внимание досталось Луизиане, но пострадала-то вся северная часть Мексиканского залива. Здание, которое тут стояло, видимо, смело начисто вместе с несколькими слоями земли.
Сэм кивнул.
– Похоже на то. Потому что это старые кости.
– Ки-Уэст, или Cayo Hueso , означает… – начал Дин.
– Остров костей, я знаю, – закончил фразу Сэм. Заметив удивленный взгляд брата, он добавил: – Я учился в колледже в Калифорнии, помнишь? Волей-неволей нахватаешься испанского.
– Ясно. Ну так вот, остров получил это название, потому что, когда испанцы добрались до Флориды и обнаружили его, он весь был покрыт костями. Племя, которое жило здесь, вымерло. Кажется, это были анасази.
Сэм покачал головой.
– Анасази жили на юго-западе. Я потом уточню…
– Неважно, – сказал Дин, оглядывая площадку. Но смотреть тут было особо не на что, кроме кучи земли и отрытых костей. – Кости, в основном, принадлежали врагам племени. Соплеменников они, скорее всего, хоронили глубже.
– Значит, тут кости десятков, а может, и сотен индейцев давно исчезнувшего племени, и какой-то демон только что повысил ставки в игре.
– Ага, – отозвался Дин. – Больше мы тут ничего не увидим. Какой бы призрак ни сделал это, сейчас его здесь нет. Но, возможно, он еще себя проявит.
– Надо засыпать кости солью и сжечь.
Дин бросил на него косой взгляд.
– Сэмми, я повторю: взгляни на кости. – На этот раз, к счастью для Сэма, Дин никого не пародировал и говорил нормальным голосом. – Те, что на поверхности, принадлежат пяти разным людям. Сложно сказать, сколько их там еще. Чтобы действовать наверняка, придется поджечь всю стройплощадку. Да у нас просто столько соли не найдется!
Сэму пришлось согласиться с братом. Среди костей оказалось как минимум четыре правые руки и пять черепов. Кроме того, действуя как обычно, они привлекли бы слишком много внимания.
– К тому же земля тут совсем не промерзает, тут жарко и влажно, так что вряд ли все кости уцелели.
– Вот именно. Так что поехали обратно в гостиницу, поспим, а с утра пораньше займемся расследованием.

* * *

На следующий день к обеду Дин был уже по горло сыт библиотекой округа Монро. Легли они поздно, проснулись ближе к двенадцати, напились, чтобы взбодриться, отличного кофе, который сварили для них Ники и Бодж, отправились прямиком в библиотеку, где и торчали все это время, штудируя местные архивы. Библиотека находилась неподалеку от «Нейлор Хауса»: три квартала в сторону и еще один – вниз по Флеминг-стрит. Дин искал информацию о стройплощадке и просматривал газеты в поисках заметок о призраках или убийствах, которые могли бы дать зацепку. Сэм пытался разузнать, что за племя жило тут раньше.
Они сделали перерыв на обед. Дин расстроился, обнаружив, что ресторана «Буфера» на Дюваль больше нет.
– Скорблю вместе с тобой, – усмехнулся Сэм. – Пошли в то местечко, которое утром порекомендовала Бодж.
– Когда это?
Сэм хмыкнул:
– Дин, ты же сидел рядом со мной! Правда, она говорила об этом еще до того, как ты выпил кофе.
– Тогда понятно.
Они поднялись в кафе на втором этаже. Симпатичная хостесс проводила их на балкончик с невысоким кирпичным ограждением. Там стояли металлические столики со стеклянными столешницами и коваными стульями, которые, несмотря на то что спинка врезалась в тело, все равно оказались удобными. Дин не понимал, как это может быть, и в конце концов решил считать это одним из тех вопросов без ответа, которые вечно подбрасывает жизнь.
С балкончика открывался прекрасный вид на залитую солнцем Дюваль-стрит. Днем тут было достаточно спокойно, но людей все равно было много. Они гуляли по улице, заходили в магазинчики, рестораны и музеи. Дин немного помечтал о том, что неплохо было бы попасть на пляж, хотя купаться еще холодно. Тут, конечно, намного теплее, чем в Южной Дакоте, но пляжный сезон еще не наступил.
Они заказали пиво и корзинку жареных креветок, и еще картошку фри на двоих. Дин спросил:
– Ну как, что тебе удалось узнать о нашем потерянном племени?
– Немного, – Сэм тяжело вздохнул. – Племя называлось калуса, и все, что о них известно, так это то, что нам неизвестно почти ничего. Они были доблестными воинами, это подтверждают горы костей их врагов.
– Отсюда и название – Остров костей, – сказал Дин. Официантка по имени Пола, не такая красивая, как хостесс, но все же довольно симпатичная, принесла им две бутылки пива. – Спасибо.
– Спасибо, – поблагодарил и Сэм.
Пола белозубо улыбнулась Дину.
– Пожалуйста! Если понадобится что-то еще, обращайтесь.
И она удалилась, соблазнительно виляя обтянутой шортами попкой.
«“Буферов” больше нет, зато задницы всегда в наличии», – с улыбкой подумал Дин.
– Почему они вечно на тебя западают? – спросил Сэм.
Дин усмехнулся и сделал глоток пива.
– Завидуешь?
– Ой, да брось! В общем, калуса много веков жили на острове, защищая свои земли от соседних племен и европейских поселенцев, но в восемнадцатом веке полностью вымерли от какой-то болезни.
Покачав головой, Дин спросил:
– Старая добрая малярия, привезенная в одеялах?
– Ничего особенно ужасного, но достаточно было одному из них подхватить от европейца то, к чему у них не было иммунитета, и…
– Отличный диагноз, доктор Хаус.
Надувшись, Сэм спросил:
– Ну ладно, а ты сам-то что нарыл?
Сделав еще глоток пива, Дин ответил:
– Мы были правы насчет «Катрины». Многие здания на Южной улице были снесены в 2005 году. Владельцы продали участок, и новые хозяева решили отстроить все заново. Строительная бригада лишилась одного из своих – один из трупов принадлежал их рабочему. Второй была женщина из Майами, приехавшая сюда в отпуск.
Пола принесла им большую корзинку с жареными креветками в панировке и картошкой фри и пластиковую мисочку с соусом тартар.
– Спасибо еще раз.
– Больше ничего не желаете?..
При других обстоятельствах у Дина бы нашлась парочка предложений, но время поджимало, поэтому он ответил:
– Если что-то надумаем, мы вас позовем, спасибо.
На столе стояли бутылочки с соусами, Дин схватил кетчуп и полил картошку.
Сэм наблюдал за ним с глупым выражением «младшего брата» на лице.
– Ты что, хочешь сделать как во Fries to go – чтобы картошка и сразу с кетчупом?
– Итак, – сказал Дин, отправляя в рот картошку, политую кетчупом. – Опознать тела удалось только по документам. Трупы были в ужасном состоянии.
– В библиотеке был вай-фай, так что я смог выйти в интернет, – сказал Сэм, кивнув на свой ноутбук. Он поддел вилкой креветку и обмакнул ее в тартар. – Насчет ужасного состояния – это правда. Кожа на телах сморщилась, можно сказать, что они превратились в мумии. Но волосы остались такими же, как на фото в документах.
– Странно.
– Да нет. – Сэм отправил в рот еще одну креветку и начал очередную лекцию. – Что бы ни придумывали в кино, если кто-то быстро стареет, его волосы не седеют, потому что это может произойти, только если выпадут старые волосы и вырастут новые.
– Спасибо, доктор Визард. – Дин подцепил вилкой картошку фри и креветку. – Надо найти демона, который заварил эту кашу. От Бобби нет вестей?
Сэм покачал головой.
– Я оставил ему сообщение.
Дин ел молча, над чем-то размышляя, потом сделал глоток пива.
– Ладно, пойдем туда, где убили ту девчонку. Там нашли серу, и, готов поспорить, ее кровь использовали для ритуала, который взбудоражил духов.
– Тут и спорить не о чем. Но как мы найдем демона?
Дин почесал в затылке.
– Большинство демонов, которым удалось вырваться из ада, рады, что получили тело и могут им воспользоваться. Так что, возможно, наш демон отправился сюда, чтобы поразвлечься, а не только за энергетической подпиткой.
– Только это не «он», их двое, – поправил Сэм.
– Что?
– Все свидетели утверждают, что девчонка выходила из бара в сопровождении пожилой пары. Полиция разыскивает их, но пока безрезультатно.
Дин со злостью проткнул вилкой еще одну креветку.
– Что за ерунда творится с этим «все готов делить с тобой пополам»? Сначала семь смертных грехов, потом та парочка в Огайо, а теперь это. С каких пор демоны стали доверять друг другу?
Сэм пожал плечами.
– Может, они так долго пробыли в преисподней, что у них завязались отношения? Я понятия не имею, что происходит, но думаю, нужно искать пару. И если ты прав насчет того, что им хочется насладиться своей телесностью, то, скорее всего, они остановились в роскошном отеле.
– Самый крутой отель на острове – это «Хайатт» на Фронт-стрит. – Дин усмехнулся. – Всего в квартале от того места, где девчонке перерезали горло.
– Что ж, кажется, у нас есть план.

* * *

До этого вечера Сюзанна Халлас не думала, что может так легко опьянеть.
Она прекрасно проводила время в баре «У причала», слушая местного певца. Седой бородатый мужчина пел, подражая Хэнку Уильямсу. Он исполнил «Tourist Town Bar» – прекрасную песню о своей работе. А потом не менее смешную «She Gotta Butt» – о женщине, которая водила машину с большим прицепом. Эта песня пришлась Сюзанне особенно по душе, потому что в главной героине она узнала свою мать.
Солнце клонилось к закату, седой певец закончил выступление, и теперь до ночного концерта кавер-группы в баре будет играть только музыкальный автомат. Сюзанна решила, что уже можно заказать пиво. До захода солнца она пила только колу, потому что считала, что днем злоупотреблять спиртным не стоит.
Через некоторое время к ней за столик подсели Альберто и Федра – все остальные места были заняты, а она сидела в одиночестве, после того, как пара геев, составлявшая ей компанию, ушла. Новые знакомые предложили угостить ее чем-нибудь покрепче.
Обычно Сюзанна могла спокойно выпить четыре джин-тоника, прежде чем комната начинала кружиться и она переставала контролировать себя, но тут она и первую порцию не успела прикончить, как уже почувствовала себя нехорошо.
– Что-то… мне не по себе, – сказала она Альберто. У него был такой сексуальный голос, и если бы он был один, а не с женой, она бы непременно начала с ним заигрывать. Да, она обещала встретиться в субботу с Дином, но это было пару дней назад. У Дина были красивые глаза, милая улыбка и потрясающие бицепсы, но сегодня – это сегодня.
Правда, сейчас все это уже не имело никакого значения. Бар «У причала» вращался вокруг нее, рвота подступала к горлу.
Альберто железной хваткой стиснул ее руку, и Сюзанна почти повисла на нем, не в силах удержаться на ногах.
– Пойдем, – сказал он. – Мы отведем тебя к себе в номер. Мы остановились в «Хайатте».
Сюзанна молчала, предпринимая отчаянные усилия, чтобы ее не вырвало прямо на пол. Она жила в мотеле на трассе номер один, по ту сторону моста. Этот мотель выбрала ее тупая двоюродная сестра, с которой Сюзанна уже зареклась путешествовать, та вечно выкидывала что-нибудь в этом роде. Приехать в Ки-Уэст и поселиться так далеко от Дюваль-стрит?..
Но если Альберто и Федра живут в «Хайатте», то это всего в квартале отсюда. А Сюзанне хотелось только одного: добраться до белого фаянсового друга. И ей совершенно точно не хотелось блевать в туалете бара.
Дорогу в отель она не запомнила. От звукового сигнала, сопровождавшего вызов лифта, у нее едва не взорвалась голова. «Господи, как будто у меня уже и похмелье началось». Глаза она не открывала, потому что тогда ее начинало тошнить еще сильнее.
Едва Федра открыла дверь карточкой-ключом, как Сюзанна ворвалась в номер и кинулась в ванную. Она успела заметить, что на ручке двери висит табличка «Не беспокоить» – интересно, зачем, если их все равно не было в номере? Кровать была отодвинута к стене, как будто тут готовились к вечеринке и освобождали место для танцев. Но она мечтала только об одном – поскорее добраться до туалета.
Как только она переступила порог ванной, организм, видимо, почувствовал, что избавление близко, и в желудке поднялась волна рвоты. Сюзанна одним прыжком преодолела расстояние до унитаза, откинула крышку и…
Ничего не произошло.
На ее горячую шею легла прохладная ладонь. Это был Альберто.
– Идем, Сюзанна, мы позаботимся о том, что тебя беспокоит.
«Господи, почему меня никак не вырвет?» Сюзанна знала, что если ей удастся освободить желудок, дела пойдут на лад. Так всегда бывало. Хуже рвоты быть уже ничего не могло, поэтому после нее становилось только лучше.
Альберто поднял ее на ноги, но она едва не упала. Ноги были ватными, и если бы он ее не поддержал, она бы разбила голову о раковину или унитаз.
Сюзанна едва переставляла ноги, и Альберто почти волоком тащил ее обратно в комнату. Все было как в тумане, но потом она почувствовала босыми ногами жесткий ворс ковра и задумалась о том, когда и где успела потерять босоножки. Это заставило ее немного прийти в себя.
По всей комнате стояли зажженные черные свечи. Не может быть, чтобы она пробыла в ванной так долго, что Федра успела зажечь столько свечей… Но, видимо, чувство времени ее подвело.
– Все будет хорошо, – нежно прошептал Альберто ей на ухо, подтаскивая к спинке кровати. Только тогда Сюзанна обратила внимание, что на изголовье нарисована темно-красная звезда Давида. Нет, это… наверное, пентаграмма? В колледже ее соседкой по комнате была викканка Стефани, но Сюзанна уже не помнила подробностей. К тому же Стефани не особенно делилась с ней, только постоянно жгла благовония. Сюзанне это даже нравилось.
Ей показалось, будто в воздухе запахло гарью, и она подумала, что сейчас не помешала бы одна из ароматических палочек Стефани.
«Господи, где это я?»
Она пыталась заставить себя сосредоточиться, но у нее ничего не получилось. Потом она услышала странные звуки.
Это был Альберто. Он что-то говорил нараспев. В частной гимназии, куда ее сплавила мамаша, студентов учили латыни, и сейчас она узнала ее, хотя и не могла разобрать слов.
А потом Федра обернулась и уставилась на Сюзанну. Ее глаза были совершенно черными. Не было видно радужек, зрачков, они были абсолютно черными.
Это было самое страшное, что Сюзанна видела в жизни.

* * *

Пообедав, Сэм и Дин отправились обратно в «Нейлор Хаус», чтобы переодеться в костюмы. Официантка Пола оставила Дину на чеке свой номер телефона, хотя он ее об этом даже не просил.
Пока Дин переодевался, его решил навестить капитан Нейлор.
– Прошу прощения, мистер Винчестер, могу я узнать, как продвигаются ваши дела?
Дину не очень-то хотелось вступать в разговоры с призраком, но капитан выполнял свою часть сделки.
– Мы думаем, что какой-то демон наложил заклятье, которое придает силы призракам вроде вас.
Нейлор отшатнулся.
– И насколько сильными станут призраки?
– Если бы я знал. Вот это мы с братом и пытаемся сейчас выяснить. – Завязывая галстук, Дин продолжил: – Немного терпения, капитан. Мы скоро во всем разберемся, и вы обретете заслуженный покой.
– Очень на это надеюсь, мистер Винчестер. Я и так слишком долго был привязан к этому месту, а теперь, когда я полностью осознаю свое положение, все стало только хуже.
Дин поймал себя на том, что начинает жалеть беднягу.
Переодевшись и проверив фальшивые удостоверения, они с Сэмом сели в «Импалу» и, потолкавшись на Дюваль, свернули на Фронт-стрит, где Дин и остановился на площадке перед отелем «Хайатт».
– Вообще-то, – заметил Дин, поправляя галстук, – можно было просто прогуляться.
– На Дюваль мы бы в этих костюмах только привлекали ненужное внимание, – возразил Сэм. – К тому же тут влажно, как в аду.
Дин не был уверен, что в аду так влажно, но промолчал. «Скоро смогу это лично проверить», – подумал он с горечью. Но Сэм тоже был прав. Если пот не льет с тебя ручьем, тебя скорее примут за федерального агента. Привлечь к себе большее внимание на Дюваль, чем костюмами, можно, только если поставить себе на голову воющую и мигающую сирену.
Но на машине быстрее, чем пешком, не получилось. Время шло к закату, и толпы людей направлялись к набережной на ежедневный праздник захода солнца.
Едва они вошли, к ним направился служащий отеля. На бейджике было написано его имя: «Юрий». Он был в голубой рубашке, шортах цвета хаки и мокасинах. Насколько Дин мог судить, в Ки-Уэст это был максимально деловой вид.
– Добрый вечер, господа! Чем могу вам помочь?
Помахав перед ним фальшивым удостоверением, Дин сказал:
– Я специальный агент Данко, а это специальный агент Хелм. Мы разыскиваем двух беглых преступников, которые могут скрываться в вашем отеле.
Юрий побледнел и, с трудом переводя дыхание, спросил:
– О боже! Вы уверены?
Сэм с каменным лицом ответил:
– Абсолютно уверены, сэр. Это сектанты, они проводят сатанинские ритуалы.
– Агент Хелм, – заметил Юрий, – то, чем люди занимаются за закрытыми дверями, их личное дело.
«Ох уж этот Ки-Уэст», – подумал Дин, вспоминая разговор с Сэмом про пофигизм, свойственный жителям острова. Сэм ввернул про «сатанинские ритуалы», чтобы взбодрить служащего, однако тут это, кажется, никого не волновало.
Но тут Сэм профессионально вбросил крученый мяч.
– Сэр, эти ритуалы предполагают в том числе и убийства. А это уже наше дело .
Юрий побледнел.
– О господи! Чем мы можем вам помочь?
Дин положил руку ему на плечо.
– Все в порядке, Юрий, мы постараемся сделать все максимально тихо. Вы же не хотите пугать туристов? И мы это прекрасно понимаем.
– Спасибо, – с облегчение ответил служащий.
«Хороший полицейский и плохой полицейский – древнейший трюк, – подумал Дин, – но все еще в обойме, потому что и правда работает».
– Отлично, Юрий, отлично. Скажите, не находили ли уборщицы серу в одном из номеров?
Юрий выглядел озадаченным.
– Серу?
– Ее используют в ритуалах, – пояснил Сэм.
– Подождите здесь, – сказал Юрий, доставая мобильный телефон, – Я позову начальника службы уборки. Хотя… – Мимо прошла пожилая женщина, бросив на Дина с Сэмом настороженный взгляд. – Лучше пройдемте со мной.
Дин был не против осмотреться в фойе и приглядеться к постояльцам, но заставлять служащего нервничать ему не хотелось. «Могло быть и хуже, если бы он знал, что происходит на самом деле». Они с Сэмом прошли за Юрием в служебное помещение – крошечную комнатку, посреди которой стоял деревянный столик с ноутбуком и переполненным лотком для бумаг. На стене висела пробковая доска, а к ней были прикреплены брошюры, чеки и флаеры. Под потолком еле-еле вращался вентилятор, почти не давая прохлады.
Через несколько минут в маленький офис вошла низенькая и коренастая пожилая латиноамериканка. Она замерла, с притворной скромностью сложив перед собой руки, но по ее лицу Дин понял, что происходящее ей не нравится.
– Глория, эти господа из ФБР, – сказал Юрий. – Они хотят знать, не находили ли в одном из номеров серу.
С сильным кубинским акцентом – что было не удивительно, ведь Куба ближе к Ки-Уэст, чем Майами, – Глория ответила:
– Нет, ничего такого не было.
Ее ответ прозвучал не слишком уверенно, поэтому Дин пояснил:
– Она выглядит как желтоватый порошок или пыль и пахнет жженой спичкой.
На этот раз Глория ответила более уверенно:
– Нет, я такого не видела. И мои девочки тоже, они обо всем мне рассказывают.
Дин, конечно, надеялся, что кто-то из уборщиц мог найти серу, но вероятность была невелика, так что теперь им самим придется обходить все номера.
Но у Сэма, благослови Господь его премудрую голову, родилась другая идея.
– А никто от уборки не отказывался?
– Много кто, – ответила Глория. – Хотят сидеть в грязи – это их дело.
Дин продолжил развивать мысль Сэма:
– Мы ищем того, кто въехал еще до Нового года и регулярно отказывается от уборки.
Конечно, демоны не захотят подпускать персонал отеля к своим ритуальным ножам, чашам и прочему.
Глория поморщилась.
– Тогда это триста тридцать третий номер. Должно быть, у них уже очень-очень грязно. Это просто отвратительно.
«Бинго».
Юрий заглянул в ноутбуке.
– Там живут Альберто и Федра Федрегготис, они муж и жена.
– Чудесно, – отозвался Дин. – Дайте нам, пожалуйста, ключи от их номера.
Юрий кивнул.
– Конечно. Спасибо, Глория. И, пожалуйста, никому об этом не рассказывай.
Глория только пожала плечами и вышла. Юрий повел Сэма и Дина к лифту в дальнем конце коридора. Из заднего кармана шорт он достал большую связку ключей. Вставив в прорезь над лифтом ключ-карту, он нажал кнопку вызова.
– Послушайте, Юрий, – начал Дин, положив руку ему на плечо. – Спасибо за помощь, но дальше мы сами. Гражданское лицо будет нам только мешать.
– О! – Облегченно вырвалось у Юрия, на что Дин и рассчитывал. – Да, агент Данко, конечно. – Он погремел связкой ключей, отцепил нужный и передал его Дину. – Этим ключом можно открыть любой номер.
– Спасибо. – Дин вошел в лифт и нажал на кнопку «три». Как только за ними закрылись двери, он взглянул на Сэма. – Господи, 333-й? Ну и наглость!
– Ну, могли бы взять и 666-й. Но в этом отеле не шесть этажей. – Сэм сбросил с себя маску федерального агента и рассмеялся.
– Да уж. – Двери лифта распахнулись на третьем этаже, и Дин с Сэмом вышли в служебный коридор. Навстречу им попалась горничная в униформе, правда, далеко не такой откровенной, как показывают в порнофильмах. Пройдя в дверь с надписью «служебный вход», они оказались в коридоре.
Нужный номер найти было проще простого и без таблички «333». Запах серы Дин ни с чем бы не перепутал, а тут ею несло за версту. На двери номера висела табличка «Не беспокоить».
– Не думаю, что уборщицы могли бы этого не заметить, – сказал Сэм.
– Да, похоже, Федреготтисы заняты чем-то прямо сейчас. – Дин вытащил из кобуры девятимиллиметровый пистолет, который, как и ружье, был заряжен каменной солью. Однако в отличие от ружья его легко можно было пронести в людное место, такое как отель, особенно вооружившись фальшивым удостоверением федерального агента.
Метрах в пяти от двери Дина ждала неожиданная встреча – он увидел капитана Нейлора.
– Что за… Капитан, что вы здесь делаете?
Но дух ничего не ответил. Он целенаправленно прошагал по коридору, повернулся и прошел сквозь дверь – как настоящий призрак.
– Капитан Нейлор! – снова окликнул его Дин, но привидение не отзывалось.
– Плохи дела, – отметил Сэм.
Грудь Дина насквозь пробила рука, как монстр из фильма «Чужой». Он подпрыгнул, и прямо сквозь него прошло еще одно привидение – дух Хемингуэя. Несмотря на недавние угрозы, он, казалось, не узнал их с Сэмом.
– А вон и Трумэн, – сказал Сэм, указывая в противоположный конец коридора. Дин увидел призрак человека, как две капли воды похожего на свой снимок в газете под заголовком «Дьюи побеждает Трумэна».
Сняв с предохранителя девятимиллиметровый, Дин встал рядом с дверью. Сэм отошел к противоположной стороне и кивнул Дину. Тот вставил в прорезь ключ, полученный от Юрия.
Зеленый огонек загорелся, но дверь не открывалась. Судя по всему, Федреготтисы закрылись на засов.
Тогда Дин ударил в дверь ногой.
Но и это не помогло.
Дин взревел и ударил еще раз, дверь треснула, но устояла.
С пятого удара, сопровождавшегося яростным воплем, дверь, наконец, поддалась.
Сэм ворвался в номер, за ним по пятам Дин:
– Жаль прерывать вашу встречу анонимных мертвецов, но на вас соседи жалуются.
Он быстро осмотрелся. Большая двуспальная кровать была отодвинута к стене, чтобы освободить место, в ее изголовье демоны соорудили некое подобие алтаря. На нем кровью была нарисована перевернутая пентаграмма. Комнату освещали черные свечи и закатное солнце, его свет струился в широкое окно.
В центре комнаты стояли мужчина и женщина, оба бронзовые от тропического загара. Мужчина был высоким и худощавым, с выдающимся носом и седеющими волосами, а женщина пышной, с густыми темными волосами и острыми скулами. Тела, без сомнения, принадлежали настоящим Альберто и Федре, но в них вселилась парочка мерзких демонов, которых Дин с готовностью отправил бы обратно в ад.
Вокруг Федреготтисов стояли призраки. Каждый вновь возникающий призрак, лишь немногих из которых Дин смог узнать, вставал в круг между двумя другими своими собратьями.
На полу лежала девушка, на ее шее под подбородком зияла рана, казалось, будто у нее два рта. Кровь почти вся вытекла. Наметанным глазом Дин определил, что вскрыта сонная артерия. И так же, как и в случае с предыдущей жертвой, вся кровь была выпущена.
Переведя взгляд на лицо девушки, Дин внезапно узнал ее по глазам, которые сейчас неподвижно смотрели в потолок, а потом и по роскошным ногам.
Это была Сюзанна, девчонка, с которой он познакомился в баре «Капитан Тони».

Глава 12

Эти двое были счастливы последовать за Азазелем.
Они познакомились в преисподней. Утешения или облегчения это знакомство не принесло, потому что в аду такого в принципе не существовало, но их страдания уменьшились. Конечно, это можно было сравнить с тем, как боль от удара ножом в плечо кажется слабее, чем от выстрела в живот, но это все равно было лучше, чем ничего. Они слишком долго пробыли в аду и уже позабыли свои земные имена, а демоническими так и не обзавелись.
Когда Азазель рассказал о своем плане, они не задумываясь приняли его. Шанс выбраться на Землю после столетий мучений? Это было слишком соблазнительно, чтобы упустить такую возможность. Кроме того, сеять хаос вдвоем гораздо веселее.
В назначенное время они пришли к вратам. И стали ждать. Азазель не назвал точного времени, когда приступит к реализации своего плана. Он только предупредил демонов, чтобы те не пропустили момент, когда откроется проход на Землю. Им нужно было дождаться человека, который поведет их, направит, укажет путь, – генерала, который будет командовать их армией в войне с порядком и жизнью.
Но когда врата, наконец, распахнулись и демоны вырвались в мир людей, ни на главнокомандующего, ни на Азазеля рассчитывать уже было нельзя. Они оба были там, но были мертвы. Человек был застрелен, и его безжизненный взгляд был обращен к небу, путь куда ему был теперь навеки заказан. Азазеля и след простыл. Марионетка из плоти, которую он использовал в последнее время, тоже была мертва, а запах серы и кордита указывал на то, что кто-то воспользовался «Кольтом». И вскоре стало ясно, кто это был: сыновья Джона Винчестера. Пара чуяла их запах: старший, Дин, вонял демоном перекрестка, которому он продал свою жизнь. А младший, Сэм, был одним из избранных Азазеля.
Лишившись предводителя, все как с цепи сорвались.
А они решили устроить себе каникулы. В конце концов, им удалось выбраться на Землю впервые за такое долгое время. Так почему бы не оторваться по полной программе?
Они нашли себе две человеческие куклы, которые как раз самозабвенно ссорились. Альберто Федреготтис снова изменил жене Федре (на этот раз с коллегой), и Федра застукала его. Они орали друг на друга, исходили желчью, махали кулаками, а потом занялись сексом, и ярость, злость и страсть Федреготтисов привлекла их, как пламя влечет мотыльков.
Заняв тела Федреготтисов, демоны отправились на юг, туда, где можно прекрасно отдохнуть после веков непрерывных страданий.
Однако спустя некоторое время спокойный отдых им наскучил. Само их присутствие на острове повысило активность духов, которая и так всегда была здесь выше, чем где-либо еще, и тогда они решили слегка поторопить события и немного повеселиться. Отпуск – это неплохо, но они же, в конце концов, демоны. Поэтому они переехали в новую, девятую по счету гостиницу (ею оказался «Хайатт»), и принялись воплощать в жизнь свой план.
Лучше всего подобные ритуалы работали с использованием человеческой крови. На острове было до смешного просто найти доверчивую душу, того, кто с легкостью клевал на наживку – бесплатную выпивку.
Сначала Меган, которая отчаянно пыталась построить свою жизнь вдали от семьи и живущая в постоянном, таком аппетитном страхе. А потом – Сюзанна, вольная пташка, совершенно не осознающая опасностей, которые может таить мир. Перерезать ей горло было настоящим наслаждением.
Используя энергию жизни Сюзанны и черные свечи, сделанные из сала мертвецов, Альберто и Федра призвали к себе всех призраков Ки-Уэст. Солнце садилось. Это время не только лучше всего подходит для ритуала, но еще это тот самый час, когда с набережной возвращаются толпы людей, присутствовавших на церемонии захода солнца. Ни о чем не подозревающие, счастливые, беспечные души – идеальные объекты для уничтожения.
Один за другим духи прибывали в номер. Писатель, который жил на острове; бармен, погибший во время урагана; утонувший аквалангист; президент, который приезжал сюда на отдых; капитаны и матросы, работавшие на спасательных судах; охотники за сокровищами, чей девиз «сегодня или никогда» однажды оправдался; кораблестроительный магнат, который приехал сюда на отдых и ушел в мир иной со словами, что это было лучшее время его жизни, и многие, многие другие…
Призраки продолжали прибывать, Альберто читал заклинание, но вдруг Федра услышала шум: кто осыпал ударами дверь их номера. Они приняли все меры предосторожности, чтобы их не услышали снаружи, хотя обычно хватало силы внушения и таблички «не беспокоить» на двери. С тех пор, как они въехали сюда на прошлой неделе, никто ни разу их не побеспокоил.
Раздался еще один удар, и на этот раз дверь треснула. Альберто, не выпуская из рук чашу с кровью Сюзанны, продолжал читать заклинание. Федра двинулась к двери. Сейчас был совсем не подходящий момент, чтобы останавливать ритуал. Она прошла сквозь кольцо духов, становившееся все более плотным, и приготовилась встречать нежданных гостей.
Дверь распахнулась, и в номер ворвались братья Винчестеры.
– Жаль прерывать вашу встречу анонимных мертвецов, – сказал Дин, – но на вас соседи жалуются.
– Досадно, конечно, но их сюда не приглашали, – ответила Федра. Ее глаза почернели: пусть мальчишки знают, с кем имеют дело. – Как и вас.
Едва шевельнув пальцем, она отбросила обоих сосунков к дальней стене, о которую они ударились, пролетев через всю комнату, и сбив на пол уродливую картину, которую Федра и так собиралась сжечь.
Дин полез во внутренний карман пиджака, но Федра сконцентрировалась на его руках и прижала их в стене.
– Но-но. Никакого «Кольта». – Видя удивление братьев, она добавила: – Да, мы знаем о вашем оружии против демонов. Вы убили Азазеля, но нас вам не заполучить.
– Клянусь, я убью вас голыми руками! – прорычал Дин. Его лицо было искажено болью и гневом.
– О, дорогой Дин, ты так ничего и не понял? Тут убийство, там вскрытое горло, но веселье только начинается! – Федра была неприятно удивлена тем, что Дин не смотрит на нее.
Он смотрел на тело, лежавшее у ног Альберто. Это была девчонка из бара «У причала». Альберто держал в руках чашу с ее кровью.
И тут она догадалась.
– Так ты знаешь эту девчонку? Шустрый ты парень. Не успел приехать в город, как уже посадил свое семя? Если только вы не предохранялись… Надеюсь, что так и было, ведь ты не особо разборчив в связях. Хотя вряд ли тебя волнуют венерические заболевания, ведь жить тебе осталось всего пару месяцев. Но надо же думать и о партнерах! Кто знает, что там в клювике у твоей маленькой птички?
Насмешки над его мужским достоинством разозлили Дина (как разозлили бы они любого мужчину), и он принялся еще сильнее сопротивляться Федре. Он не понимал, что его гнев и отчаяние делают ее сильнее, а она, конечно, не собиралась ему об этом говорить. Так было веселее, к тому же если бы он знал, то перестал бы бороться…
В номере появлялись все новые духи. Еще немного, и Альберто может остановиться, потому что для их целей призраков уже было более чем достаточно.
А потом она что-то почувствовала.
Обернувшись к открытой двери, она попыталась разглядеть, что же это. Едва приехав на остров, они оба чувствовали души умерших, привязанные к этому месту, но сейчас ощущения были в несколько раз сильнее, чем от тех теней, которые собрались вокруг Альберто.
Сэм пошевелился, и Федра поняла, что позволила себе отвлечься. Она ударила его головой о стену, чтобы оглушить.
– Ты чувствуешь, Альберто? – спросила она своего друга. Они уже так долго использовали тела этих марионеток, что присвоили себе и их имена. – Тот, кто идет сюда, гораздо сильнее, чем все собравшиеся здесь тени. О, что мы сможем устроить с его помощью!
Альберто кивнул, не прекращая читать заклинание.
Появившийся дух был выше всех остальных. Это был мужчина, чью наготу прикрывала лишь короткая набедренная повязка, сделанная из шкуры какого-то животного, которую на талии удерживал пояс, украшенный человеческими костями – пальцами рук и ног, а посередине висел череп. Черные волосы спускались до ягодиц, а лицо скрывала деревянная маска с причудливыми красными, белыми и черными узорами. Федра догадалась, что это представитель одного из так называемых индейских племен, уничтоженных европейцами.
Затем дух заговорил на языке своего народа, несмотря на то, что заклинание делало призраков безмолвными.
– Кто из Трех Богов воскресил нас?
Одним из плюсов того, что ты демон, было то, что они понимали все языки мира, поэтому Федра смогла ответить:
– Вообще-то, мы демоны…
– Духи тьмы? Тогда вы не нужны нам. Мы – Последние Калуса и отвергаем ваши дары. – Призрак поднял руку.
– Альберто… – В голосе Федры послышалось напряжение. Этого не должно было быть. Заклинание лишало призраков собственной воли. Одно дело – речь, но никто не должен двигаться без прямых указаний Альберто и Федры.
– В чем дело, дамочка? – поддел Дин. – Не все лошадки оказались послушными?
Пропустив насмешку мимо ушей, Федра вошла внутрь круга призраков, взяла Альберто за руку и стала вместе с ним читать заклинание.
Дух Последних Калуса покачнулся, а потом выпрямился и замер неподвижно, как и все остальные духи.
Но не успел он войти в круг, как остановился. Маска, закрывавшая его лицо, задрожала.
Он запрокинул голову и закричал.
Вспышка света озарила гостиничный номер. Ворвавшийся словно ниоткуда ураганный ветер задул черные свечи. Крик Последних Калуса становился все громче.
Федра пыталась читать заклинание, но ветер бил ей в лицо. Она схватила Альберто за руки и принялась читать быстрее и громче, пытаясь подчинить дух своей воле.
Дух Последних Калуса прекратил кричать, выпрямился и протянул руки к демонам. Невидимая сила отбросила их к изголовью кровати. Пентаграмма, нарисованная кровью, смазалась. Заклятье разрушилось. Остальные духи растерянно оглядывались по сторонам. Некоторые растворились в воздухе, другие выбежали из комнаты, остальные недоуменно переглядывались.
Дух Последних Калуса снова воздел руки.
Демоны, живущие в аду, были привычны к боли. Но такой боли, какую причинял им дух Последних Калуса, Федра давно уже не испытывала. Боль чувствовало не только тело, такими мелочами демонов не пронять. Нет, дух Последних Калуса добрался до их демонической сущности. А простой призрак на такое не способен.
Но, видимо, это был не просто призрак. Федра поняла это, когда его гнев вновь обрушился на нее. «А мы ведь сами сделали его еще более могущественным!..»
В комнате прозвучали выстрелы. Это Винчестеры стреляли в духа Последних Калуса своей глупой солью. Конечно, это не сработало, но отвлекло духа, и Федра смогла ослабить его хватку и попытаться ответить.
Но дух Последних Калуса заметил:
– Это нас не впечатляет. – Он взмахнул рукой, и пистолеты Дина и Сэма отлетели на другой конец комнаты. Еще один взмах – и Альберто закричал от боли.
Федра думала, что страха в ней не осталось, но это было до того, как она услышала крик Альберто. Ведь демоны не кричали. Кричали их жертвы.
В самом центре демонической сущности Федры разверзлась пропасть, как будто из нее вырвали кусок.
Затем дух Последних Калуса вновь заговорил:
– Вскоре все закончится. Мы отомстим.
С этими словами он исчез, а за ним и все остальные призраки. Федра осталась наедине с братьями Винчестерами.
Она подбежала к Альберто, встряхнула его, но он не шевелился.
– Альберто! Альберто!
Она больше не чувствовала его присутствия. Они были рядом тысячелетия, и лишь сейчас она поняла, что всегда ощущала его не только физически, но и ментально и, как ни странно, духовно. У демонов не должно быть родственных душ, в первую очередь потому, что душ у них в принципе нет, но, видимо, Альберто все-таки был ее родственной душой.
И вот его не стало. Она никогда не осознавала этой связи между ними, но теперь, когда она была разорвана, она могла ощущать только эту пустоту.
– Его больше нет.
Она услышала, как щелкнул предохранитель.
– Одним меньше, остался еще один.
Обернувшись, Федра отбросила Дина Винчестера к стене. «Кольт» он не выронил, но Федра прижала его руку к стене, так что дуло пистолета смотрело в окно. Затем она перевела взгляд на Сэма, который готовился наброситься на нее.
– Один шаг, Сэмми, и Дин выполнит свою часть сделки на полгода раньше.
В глазах братьев читалась ярость, но Федре было на это наплевать.
Альберто умер. Кто-то должен за это ответить.
Сперва она хотела разделаться с этими двумя выскочками, но она понимала, что не они ее враги. По крайней мере, не сейчас. Винчестеры занимали почетное место в списках тех, кого разыскивали демоны, но сейчас ее интересовал дух Последних Калуса.
Губами своей марионетки она произнесла слова, с которыми никогда не предполагала обратиться к Сэму и Дину Винчестерам:
– Мне нужна ваша помощь.

Глава 13

– Да ты шутишь, что ли?
Это сказал Дин, но Сэм был озадачен не меньше. Он стоял, вглядываясь в лицо Федры Федреготтис. На нем застыла гримаса ярости, из полностью черных, выдающих ее демонскую сущность глаз текли слезы, оставляя на щеках дорожки потекшей туши.
Сэму очень хотелось стереть это выражение с ее лица, но пока она удерживала Дина, он не рискнул пошевелиться.
Нужно тянуть время.
– Слушайте, – продолжила Федра, – это… существо очень могущественно. Это не просто призрак, это коллективный дух целого племени.
Сэм, пытаясь придумать выход из создавшейся ситуации, решил заговорить ей зубы.
– Этот дух стал таким могущественным из-за вашего с Альберто заклинания.
Федра обернулась к Сэму, ее лицо исказилось страданием.
– Не смей произносить его имя! Мы были вместе тысячелетия, а теперь он мертв. Мы должны были жить вечно, а теперь он мертв!
– Сэм не его имя назвал, – с трудом сказал Дин, изо всех сил сопротивляясь воле Федры. – Он назвал имя бедолаги, в чье тело вселился твой не такой уж бессмертный демон. И это одна из миллиона причин, по которой мы не стали бы помогать тебе, даже если бы ты была последним демоном на Земле. Не говоря уже о несчастной девочке, которую вы убили.
– Одной мне не справиться с духом Последних Калуса. И вам тоже. – Федра посмотрела на тело Альберто. – Но вместе нам это по плечу. Вы же те самые братья Винчестеры! Сэм – избранный Азазеля, а ты, Дин, смог убить Азазеля. Если мы объединимся…
Дин продолжал сопротивляться, и понемногу у него это получалось. Еще недавно Федра удерживала их обоих неподвижными, но, видимо, противостояние духу Последних Калуса ослабило ее. Надо было воспользоваться этим преимуществом, и Сэм продолжил:
– Зачем нам связываться с такой, как ты? Ваше племя не очень-то достойно доверия.
Федра злобно улыбнулась.
– Я и не жду, что вы станете мне доверять, Сэмми, но у нас есть общий враг. Или вы думаете, что дух Последних Калуса собирается просто пугать туристов? Этот дух уже убил двух человек и одного демона. Вы же понимаете, что на этом он не остановится? Прежде чем исчезнуть, он говорил…
– О мести, да, я слышал. – Сэм не смотрел на Дина. Он не сводил глаз с Федры, давая брату возможность продолжать борьбу.
Она удивилась:
– Ты понял, что он сказал?
– Да. – Сэма и самого это удивило. Дух Последних Калуса говорил не по-английски, но Сэм понял все, что тот говорил. Дин, видимо, тоже, а значит, дух Последних Калуса был достаточно могущественным и мог сделать так, чтобы его понимали, хотя и говорил на языке, исчезнувшем более двухсот лет назад.
– Значит, вы должны понимать, что он, вероятно, планирует масштабные убийства. А защитники человечества вроде вас не любят, когда призраки убивают людей. – Она склонила голову набок. – И нечего строить из себя святош, как будто вы никогда не сотрудничаете с демонами. С одним вы состоите в сговоре уже много месяцев.
Сэм напрягся. «Она откуда-то знает про Руби». С другой стороны, Руби даже помогла Бобби усовершенствовать «Кольт», чтобы можно было убивать демонов одним выстрелом, и Сэм понимал, что эта новость быстро разлетится среди демонов. Руби сделала несколько намеков, касающихся матери Сэма и Дина, и эти намеки привели Сэма к выводам настолько пугающим, что он до сих пор не поделился с Дином ни откровениями Руби, ни результатами своих поисков. Сначала нужно вытащить брата из сделки с демоном перекрестка. Остальное подождет.
Сейчас, однако, нужно было разбираться с текущей ситуацией, поэтому он ответил:
– Я не просил Руби о помощи и не хотел ее принимать.
Федра усмехнулась.
– Да ладно? Ты не хотел, чтобы она спасла твою симпатичную задницу? Без Руби вы оба сейчас кормили бы червей. И если бы я не нуждалась в вашей помощи, я бы…
– Уф! – Дину наконец удалось вырваться из-под власти Федры. Он упал на пол и, не теряя времени, навел на нее «Кольт».
– Поговорим позже, – сказала Федра. Она откинулась назад, изо рта у нее вырвалась струя черного дыма, которая сначала поднялась к потолку, а потом устремилась в коридор.
Ударив кулаком по полу, Дин воскликнул:
– Черт возьми!
Сэм подбежал к женщине, которая упала на пол, освободившись от присутствия демона. Ее глаза были широко раскрыты, дыхание было хриплым и сбивчивым.
Опустившись рядом с ней на колени, Сэм сказал:
– Все в порядке, мы позовем на помощь.
Она вцепилась в руку Сэма, уставившись на него и продолжая задыхаться.
– Хккк-хккк, – говорить у нее не получалось.
Потом она разжала руку, ее голова упала, стукнувшись о пол, взгляд потух. Она смотрела в потолок безжизненными глазами.
Дин поднялся на ноги, подошел к Альберто и проверил пульс.
– Этот тоже готов. – Он поднялся. – Пошли отсюда, Сэмми. Не стоит нам тут маячить, когда Юрий обнаружит в номере три трупа.
– Да. – Сэму не хотелось просто оставлять на полу номера Федреготтисов знакомую Дина из бара «Капитан Тони». Но трупы вызовут вопросы, на которые «агенты Данко и Хелм» ответить не смогут.
– Ты в порядке?
– В порядке, – Дин улыбнулся своей фирменной улыбкой. – Даже не очень больно было.
Сэм знал, что обычно за такой усмешкой Дин скрывал правду, но решил не приставать к брату. Они выбрались по черной лестнице к пожарному выходу и бросились к «Импале».
– Помнишь, я говорил, что даже думать не хочу, что будет дальше? – спросил Сэм.
– Да. – Дин ослабил узел галстука и сел на водительское сиденье.
Подходя к пассажирской двери, Сэм достал телефон.
– Позвоню-ка я Бобби, потороплю его.
Дин кивнул, заводя машину. Бобби снял трубку со второго гудка:
– Привет, Сэм! Боюсь, пока мне не удалось найти заклинание, которое могло так взбудоражить духов.
– Вообще-то, у нас есть новости, – ответил Сэм. Пока они ползли по Дюваль, Сэм пересказал Бобби последние события.
– Господи боже, – проговорил Бобби. – Последние Калуса?
– Ты знаешь о Последних Калуса? – Сэм повторил имя призрака, чтобы Дину было понятно, о чем речь.
– Слышал, да. Это дух, наделенный жизненной энергией всего племени. Он должен мстить живущим на Земле, покуда не уничтожит всех. Если легенда не врет, это очень могущественный дух.
– Отлично. А теперь он стал еще более могущественным.
– Я пороюсь у себя в книгах, может, найду какие-то подробности. Я перезвоню.
– Спасибо, Бобби. – Сэм убрал телефон в карман. – Кажется, Федра была права – это мстительный дух, который будет убивать всех, кто не принадлежит к коренным американцам. А может, и всех, кто не принадлежит к племени калуса.
– А это означает, – уточнил Дин, – всех , потому что калуса давно исчезли.
– Похоже на то. Бобби поищет информацию и перезвонит. А нам нужно вернуться на стройку. Именно там дух впервые проявил себя. И там нашли кости.
– Нам понадобится много соли, – сказал Дин. – Идея поджечь стройплощадку начинает казаться не такой уж нелепой.
– Не думаю, что это сработает, Дин. Он даже не моргнул от твоего выстрела, и он достаточно могуществен, чтобы убить демона. Мне кажется, наших обычных приемов будет недостаточно.
– Значит, надо придумать необычные, – проворчал Дин. – Потому что, Сэмми, скажу одно: с демоном я сотрудничать ни за что не стану.
Сэм усмехнулся:
– И в мыслях не было.
– Да уж, – хмыкнул Дин. – Хватит с нас Руби.
Сэм ничего не ответил. Он знал, что Дин считал сотрудничество с Руби огромной ошибкой, и последнее, чего ему сейчас хотелось, это начинать очередной спор на эту тему.
Через несколько минут они остановились у «Нейлор Хауса». Первым делом Дин достал из багажника мел.
– Пошли. Не думаю, что наша демоническая знакомая поняла слова «отвали и сдохни», так что лучше подготовиться.

* * *

Шэннен Боделл приходилось то и дело напоминать себе, что ударить клиента в пах – не лучшая идея.
Ей пришлось очень постараться, чтобы заполучить от Кевина Линденмута контракт на строительство нового дома на одной из площадок, пострадавших от урагана «Катрина». И, несмотря на скверный характер клиента, она должна сделать все, чтобы не потерять заказ.
Особенно учитывая, что полицейские и так делают все возможное, чтобы спустить все работы в унитаз…
Они встретились на площадке после заката. Вокруг сидели рабочие. Они ничего не делали целый день и, похоже, собирались продолжать в том же духе. Но они состояли в профсоюзе и прекрасно знали: чтобы получать зарплату, нужно приходить на работу. Их рабочий день давно закончился, но Линденмут попросил задержаться, пока они с Шэннен не уладят «разногласия». Это означало оплату переработки, и рабочие не возражали. А Шэннен была счастлива включить это в счет, равно как и оплату электрического освещения на площадке после захода солнца.
– Давайте еще раз, – сказал Линденмут, тыча в лицо Шэннен наманикюренным пальцем. Золотые браслеты звякнули у него на запястье. – Стройку нужно остановить, потому что два старых хрыча забрели на площадку и померли от сердечного приступа? – Его белая рубашка с короткими рукавами стоила месячную зарплату рабочего, нанятого Шэннен. Еще на нем были выглаженные шорты и новенькие мокасины. В Ки-Уэст это считалось деловым костюмом.
– Нет, – Шэннен старалась говорить очень медленно, чтобы не взорваться. – Два человека найдены мертвыми. Они погибли при загадочных обстоятельствах, а перед этим под фундаментом обнаружили кости. Полиция ведет расследование.
– Я их видел, мисс Боделл. Два дряхлых старичка, которых удар хватил при виде костей.
Шэннен не стала уточнять, что один труп принадлежал ее двадцативосьмилетнему рабочему, а другой – двадцатилетней девушке. Том ей никогда не нравился, но от всей этой ситуации ей было очень не по себе. Одержимость Тома идеей отомстить бывшей девушке была отвратительна сама по себе, а он еще и Шэннен попытался в это втянуть. Она привыкла, что рабочие вели себя с ней как неандертальцы. Она была женщиной, которая занималась мужским делом, ей все было нипочем, но Том зашел слишком далеко.
Однако он был неплохим рабочим, и даже последний мерзавец не заслуживает такой смерти. Но сейчас все это не имело значения.
– Господин Линденмут, дело не только в трупах. Главное – кости.
– Да кому есть дело до каких-то древних костей?
– Например, потомкам.
Линденмут закатил глаза.
– Прошу вас, мисс Боделл! Я навел справки, прежде чем купить этот участок. Эти останки такие древние, что вряд ли кто-то сможет проследить их происхождение.
– Наука сегодня и не на такое способна, господин Линденмут. К тому же, если эти кости настолько древние, возможно, они принадлежат коренным американцам, а тогда в дело вмешается не только полиция, но и правительство. Если тут находится древнее кладбище, они могут закрыть стройку на долгие месяцы или даже навсегда.
Линденмут воздел руки к небу и принялся бегать взад-вперед.
– Это бред какой-то! Я заплатил столько денег за эту площадку! Денег, которые я заработал своими собственными руками!..
Маникюр у него был идеальный. И Шэннен сомневалась, что этими руками он делал хоть что-то еще, кроме того, что выписывал чеки тем, кто, собственно, и выполнял всю работу. Она терпеть не могла богачей, прикидывавшихся простыми парнями. Больше уважения вызвало бы, если бы он сказал, что заработал деньги собственным умом. Но она промолчала – по той же причине, по какой не дала ему в пах. В конце концов, он выписывал чеки и ей.
С Атлантики дул легкий бриз, но на голове Линденмута ни один волосок не пошевелился. Даже когда он провел рукой по волосам.
– Послушайте, мисс Боделл, я понимаю, ситуация сложная, но мне нужно, чтобы к лету дом был готов.
Шэннен поморщилась.
– Все будет зависеть от того, что это за кости, мистер Линденмут. И вообще-то, судя по тому, сколько их, хорошо, если мы летом сможем вернуться к работе.
– Вы серьезно? Это просто смешно!
– У меня был случай, когда строительство закрыли на пять лет.
Это было на севере Флориды, и ситуация была очень похожая: ураган поднял пласты земли, а под ними обнаружились кости семинолов. Началась настоящая политическая и юридическая буря, в законодательстве обнаружились дыры, и вопрос вышел далеко за рамки проблемы останков коренных американцев. Честно говоря, это была типичная для Флориды ситуация, но Шэннен сомневалась, что Линденмута это утешит, и в подробности вдаваться не стала.
Сняв с пояса мобильный телефон, он отошел к тротуару рядом с площадкой.
– Нужно сделать пару звонков. Без обид, мисс Боддел, но мне придется подключить свои связи.
– Развлекайтесь, – проворчала она, тяжело вздохнув.
Она занималась строительством домов во Флориде уже десять лет – с тех пор, как умер ее муж Руди, и бизнес остался на ней. Руди был ленивым и работал без энтузиазма, а у нее дела пошли гораздо лучше. Когда она взяла все в свои руки, бизнес был на грани банкротства, но под ее руководством превратился в процветающее предприятие. А ведь Руди говорил, что она «никогда не сможет управлять строительным бизнесом». После его смерти – сердечный приступ после того, как он съел целое ведро крылышек из «КФС», – Шэннен поставила себе целью доказать, что он ошибался.
В первую очередь она постаралась установить контакты с местными политиками и в Таллахасси. Она прекрасно знала, где и когда нужно «подмазать», поэтому не сомневалась в том, что сейчас ничего не поделаешь, особенно если кости действительно принадлежат коренным американцам. Судиться с племенами означало обеспечить себе пиар-катастрофу, особенно теперь, когда у многих племен появились деньги от «индейских казино» и они могли нанимать отличных адвокатов и подключать журналистов.
Поэтому Шэннен была уверена, что «связи» Линденмута не помогут. Политики во Флориде не гнушались нарушать закон, но только до тех пор, пока все оставалось шито-крыто, а если станет известно, что кто-то обошел вниманием такую проблему, как место захоронения, это тут же уничтожит шансы на переизбрание, а значит, и возможность получать взятки и дальше.
К тому же она не сомневалась, что его намеки на «связи» были не пустой бравадой.
Она подошла к своему бригадиру Крису, который сидел на раскладном стуле и читал спортивную колонку в газете «Голос Майами», бормоча себе под нос: «Чертова Оклахома!» Это означало, что ему попалась заметка о ежегодном чемпионате «Кубок Фиесты». Западная Вирджиния разгромила Оклахому со счетом сорок восемь – двадцать восемь. Остальные страницы лежали рядом на земле, придавленные металлической кружкой.
– Сколько проиграл? – спросила Шэннен, которая знала, что Крис интересовался студенческими играми, только когда делал ставки.
– Дело не в том, что они выиграли, я делал ставку с форой. Дело в том, что они выиграли с разрывом в двадцать очков!
– А ты поставил на больший отрыв?
Крис пожал плечами:
– Ставки там были выше.
– Если бы они выиграли.
Крис снова пожал плечами, потом сложил газетный лист и сунул его под кружку к остальным.
– Выиграешь ты или проиграешь, выбор за тобой. Что сказал тебе этот красавчик?
– Думает, что сделает пару звонков и проблема рассосется сама собой.
Сложив мощные руки на круглой как бочка груди, Крис сказал:
– Он что, с луны свалился? Думает, у него связи круче, чем у тебя?
– Может, и нет, но попытка не пытка. Может, он удивит нас и мы сможем вернуться к работе.
– Да уж. Слушай, сегодня вечером мы планируем помянуть Тома в «Капитане Тони». Они на пару часов забронировали для нас второй этаж с бильярдными столами.
Шэннен кивнула:
– Я приду.
– Мисси, небось, отплясывает джигу.
Меньше всего Шэннен хотелось обсуждать личную жизнь Тома.
– Думаю, я…
Внезапно, свет на стройплощадке погас, все погрузилось во тьму. Видно было только фонарь на Южной улице и месяц в небе.
– Эй, босс, ты что, счет забыла оплатить? – усмехнулся Крис.
Фонари продолжали гореть, значит, это не сбой на линии и вопрос Криса был обоснованным. Но Шэннен оплачивала счета вовремя. Поэтому она проигнорировала его слова, хотя ей польстило, что он назвал ее «боссом».
Линденмут уставился на свой телефон.
– Мобильный отключился, – сказал он.
Гарри, один из рабочих, тоже достал телефон.
– Мой тоже.
Не работал и чей-то айпод, и все остальные мобильники.
– Ладно, – сказала Шэннен, – это странно. Пойдем…
И тут она увидела его.
Это был крупный мужчина, одетый как индейцы на картинках в энциклопедии. Он был в боевой раскраске, лицо закрывала красно-бело-черная маска, черные волосы спускались на спину, а на бедрах был пояс из костей. Его наготу скрывала лишь набедренная повязка. В целом, он был весьма недурен.
– Ничего себе! – воскликнул Крис, – Мне казалось, Хэллоуин прошел пару месяцев назад.
– Прекрасно, – отозвалась Шэннен, – вот и демонстрации начались.
В целом Шэннен поддерживала коренных американцев. В конце концов, их действительно чуть не истребили, и у них была причина так себя вести. Но даже самые благородные цели привлекают немало психов, и Шэннен решила, что это как раз один из них и он явился, чтобы устроить на стройке беспорядки.
Псих громоподобным голосом произнес:
– Мы – Последние Калуса. Мы пришли, чтобы отомстить.
Линденмут, открыв рот, уставился на неожиданного гостя.
– Последние… кто?
Шэннен знала все племена, которые сейчас жили во Флориде, и калуса среди них не было. Насколько она помнила, это древнее племя жило когда-то в этих краях, но исчезло уже очень давно. Значит, перед ней настоящий псих.
– Эти острова были нашими. Мы были могучими воинами. Мы правили на суше и на море. Те, кто пытался победить нас, погибали. Те, кто просил нашей помощи, побеждали. Мы – калуса, и никто не мог взять над нами верх.
Внезапно Шэннен поняла, что псих говорит не на английском и не на испанском – она знала только эти языки. Но она понимала все, что он говорил.
В сумочке у нее лежал самозарядный «Вальтер» и все необходимые разрешения, и она потихоньку потянулась за ним, стараясь не спугнуть психа.
– Но потом явились чужеземцы и принесли с собой болезнь, которая истребила калуса. Теперь пришло время отомстить. Вы умрете первыми.
Вынув пистолет, она бросила сумку на землю, сняла «Вальтер» с предохранителя и схватила его обеими руками.
– Да пошел ты! Единственный, кто тут сдохнет, это ты сам, если сейчас же не уберешься отсюда вместе со своей набедренной повязкой.
– Мы не чувствуем боли, не чувствуем страданий. Мы не можем умереть. Нас вырвали из жизни, и последнее, что мы сделаем, – заберем всех вас с собой. В небытие.
Псих сделал шаг к Шэннен, и она нажала на спусковой крючок.
Пуля прошла сквозь него.
Крис и Гарри набросились на парня после того, как Шэннен выстрелила. У Гарри, который любил помахать кулаками, в руках был увесистый гаечный ключ.
Но индеец взмахнул рукой, и Гарри с Крисом остановились как вкопанные.
А потом началось что-то странное. Их кожа стала покрываться морщинами, съеживаться и сохнуть. Могучие руки Криса превратились в кости, обтянутые кожей, с обвисшими мышцами. Глаза запали в глазницы.
Линденмут издавал какие-то невнятные звуки, и Шэннен стало совсем нехорошо. То, что она увидела, было невероятно.
Она стреляла снова и снова, но пули просто проходили сквозь него, как будто его там не было. Но она слышала его. И видела. И он что-то сделал с Крисом и Гарри.
Пули кончились, но она все равно продолжала стрелять, не в силах остановиться и осознать, понять, что происходит, поверить в это. Сперва Том со своим разбитым сердцем, потом Крис со своими ставками. А Гарри?.. У него жена и дочь в Тампе, и сын – студент в Пурдю, штат Индиана.
Тот, кто называл себя Последними Калуса, снова взмахнул рукой, и еще трое парней упали на землю. Потом еще. Потом Линденмут.
А потом он повернулся к Шэннен.
Даже в тусклом свете она видела, как горят его глаза в прорезях маски – черные, яростные, злые. Шэннен десять лет была замужем за жестоким ублюдком, она прекрасно помнила, какой у него был взгляд, когда он напивался и начинал ее бить.
Этот взгляд Руди всегда пугал ее до смерти, но он и сравниться не мог с тем, что она увидела в глазах духа Последних Калуса.
– П-пожалуйста, – взмолилась она, опуская пистолет. – Пожалуйста! Не надо!
– Поздно, – ответил дух Последних Калуса.
Посмотрев на свои руки, Шэннен увидела, что кожа покрылась морщинами и обвисла.
– Не-ет!
– Да.
Ноги у нее подкосились, и она упала на землю. Дух Последних Калуса запрокинул голову и издал жуткий вопль.
Это было последнее, что она услышала.

Глава 14

Не успел Дин свернуть с Дюваль на Южную, как тут же ударил по тормозам.
Вокруг строительной площадки было полно полицейских машин, появилась новая желтая лента, а рядом стоял фургон судмедэкспертов округа Монро. На площадке было с десяток полицейских в форме. Часть из них охраняла периметр, другие бродили по площадке. Тут были сотрудники, одетые в форму с логотипом, как на медицинском фургоне, у одного на шее был галстук – такое Дин видел на острове впервые.
Еще он заметил несколько десятков тел, накрытых простынями.
Сэм сказал:
– Это не к добру.
Не успел Дин выглянуть из окна, чтобы посмотреть, можно ли развернуться, как к ним поспешил полицейский.
– Вот черт.
Дин прикинул варианты. Если они попытаются сбежать, полицейские наверняка запомнят номера. У них фонарики, так что они прекрасно смогут рассмотреть модель машины. На таком маленьком острове не займет много времени, чтобы отыскать такой приметный автомобиль. Номерные знаки не были зарегистрированы ни на Дина, ни на Сэма, и одно это уже привлечет внимание полиции. К тому же их водительские удостоверения давно просрочены, как и все остальные документы. Они не обновляли их с тех пор, как впервые попались на глаза федералам.
С другой стороны, если они прикинутся просто любопытствующими туристами и начнут расспрашивать, что тут произошло, возможно, им удастся выбраться. Можно, например, сказать, что они едут на пляж, потому что это единственная дорога от «Нейлор Хауса» до пляжа на южном побережье.
А потом Дин увидел, что это офицер Монтроуз.
Высунув голову в открытое окно, Дин сказал:
– Привет, офицер.
– Так и думал, что вы двое тут объявитесь. При других обстоятельствах я бы позволил вам, парни, тут все осмотреть, но сейчас не могу.
– Почему нет? – разозлился Дин и сам этому удивился, ведь он даже не надеялся попасть на площадку.
Монтроуз обернулся и указал на мужчину в галстуке.
– Видите вон того расфуфыренного парня? Это наш босс. Последний раз приезжал на место преступления в девяносто втором.
– Сколько людей погибло? – спросил Сэм.
– Тридцать один. Но весь сыр-бор из-за того, что одна из погибших – глава строительной компании, которая вела здесь работы. У нее много друзей в Таллахасси, если вы понимаете, о чем я.
– Ага, и что? – спросил Дин, а потом до него дошло. – Таллахасси – это же столица?
– И друзья у нее на высоких должностях, – добавил Сэм.
– Ну да, – кивнул Монтроуз. – А еще среди тел нашли труп Кевина Линденмута, у которого еще более серьезные знакомства. У него на быстром дозвоне личные номера губернатора и двух сенаторов. – Он пожал плечами. – Если бы тут были простые полицейские, я бы вас провел, но наш шеф… К тому же мы тут все под колпаком, так что…
Дин поднял руку, прерывая Монтроуза:
– Мы все поняли. – Он стукнул кулаком по рулю.
– От чего они умерли? – спросил Сэм.
– От того же, что и те двое прошлой ночью, – ответил Монтроуз. – Из них как будто высосали всю жизненную энергию. Врачи все еще пытаются найти объяснение.
– Пустая трата времени, – ответил Дин.
– Да, но не думаю, что ответ «не знаю» кого-то устроит.
– Может, и так, – откликнулся Сэм, – но нам…
Внезапно на площадке наступила кромешная тьма. Двигатель «Импалы» заглох, фары и приборная панель погасли. Мигалки на полицейских машинах тоже больше не горели. Выглянув из окна, Дин увидел, что единственный фонарь на улице тоже погас.
Сэм вытащил из кармана телефон.
– Телефон тоже сдох.
Дин рывком открыл дверь «Импалы», Сэм выскочил со своей стороны.
– Парни, это плохая идея, – предупредил Монтроуз.
Дин молча направился к багажнику. Сэм проводил его взглядом, а потом посмотрел на Монтроуза поверх крыши «Импалы».
– Офицер, мы имеем дело с призраком, который называет себя Последние Калуса. Видимо, он обладает энергией всего племени, и очень могуществен. Что еще хуже – из-за заклинания, которое пробудило призраков на острове, он стал еще сильнее. Но что бы он ни собирался сделать, он планирует сделать это прямо сейчас.
Дин бросил Сэму ружье и быстро проверил свое. С площадки доносились жалобы полицейских и врачей, у которых перестали работать машины, рации и прочие приборы.
А потом на площадке стало очень тихо. Дин поднял голову и понял почему.
Дух Последних Калуса вернулся.
– Мне это кажется, – спросил Сэм, – или он стал выше?
В «Хайатте» дух Последних Калуса был ростом с Сэма. А сейчас он возвышался над полицейским, в котором, по прикидкам Дина, было около двух метров.
– Нет, Сэм, не кажется.
– Мы – Последние Калуса. – Голос призрака стал еще более громким и гулким, как будто Джеймс Эрл Джонс говорил в рупор. – Вы избраны для жертвоприношения. Мы умерли и были преданы забвению, но теперь наше время пришло. Мы свершим жертвоприношение, свершим нашу месть. Никто из тех, кто посмеялся над калуса, не останется в живых.
– Давай проверим, – сказал Дин, вскидывая ружье.
– Я не против, – откликнулся Сэм, следуя примеру брата.
Они выстрелили одновременно. Эхо выстрелов прокатилось в темноте.
Дух Последних Калуса даже не покачнулся.
Но их действия нарушили всеобщее оцепенение. Полицейские принялись палить из пистолетов. Все, кроме Монтроуза, который, видимо, понял, что если два заряда каменной соли не оказали на духа никакого действия, то и обычные пули тратить бессмысленно.
– Нас это все еще не впечатляет. – Дух Последних Калуса поднял руку, и она начала светиться.
Сэм сказал:
– Дин, может быть, нам…
Он не договорил. Дин обернулся и увидел, что Сэм застыл: он не дышал, не мигал, не шевелился.
Полицейские и врачи тоже не двигались. За спиной у Дина раздался голос Монтроуза:
– Это что еще такое, черт побери?
– Жертвы будут подготовлены. – Дух Последних Калуса поднял вторую руку.
Дин почувствовал, будто чья-то рука сдавила его грудь. В следующее мгновение их вместе с Монтроузом отбросило на асфальт к стоящей на Южной улице «Импале». Благодаря тренировкам отца и постоянным стычкам с духами и демонами Дин умел группироваться и вскочил, отделавшись всего парой царапин. Монтроузу повезло меньше. Он лежал на тротуаре, держась за руку и морщась от боли. Сэм и все остальные как зомби шли через стройплощадку, ныряя под навес, скрывающий фундамент.
Дин побежал за ними.
– Сэм!
Никакого препятствия перед собой Дин не видел, но вдруг словно налетел на кирпичную стену. От удара из носа у него пошла кровь. Отступив и вытерев кровь с лица, Дин вытянул вперед руку и нащупал невидимую преграду.
«Ну, прекрасно. Тут какое-то защитное заклинание».
Краем глаза он заметил у себя за спиной яркий свет и услышал тихое гудение. Повернувшись, он увидел, что двигатель «Импалы» снова заработал, ее фары загорелись. Полицейские машины внутри купола, созданного духом Последних Калуса, не подавали признаков жизни. Как и уличный фонарь.
– Черт. Дело плохо. – Дин подошел к Монтроузу и помог ему подняться. – Как вы?
– Бывало и лучше. Мои друзья и коллеги оказались во власти призрака-психопата, а я повредил руку.
Не успел Дин ответить, как у него зазвонил телефон. Он хотел, как всегда, не отвечать – пусть говорят с автоответчиком, но подумал, что это может быть Бобби. И, вытащив телефон из кармана, он действительно увидел имя Бобби на экране, и ответил:
– Пожалуйста, скажи, что у тебя хорошие новости.
– Есть хорошие, есть и плохие. Я узнал, что собирается делать дух Последних Калуса, но не знаю, как его остановить. Он забирает жизненную энергию людей, а на закате совершит жертвоприношение. Это будет его месть. Дин, ты меня слышишь? В жертву будут принесены только белые.
Дин поморщился.
– Ясно, но мы это уже наблюдаем в прямом эфире. Наш большой плохой индеец только что наложил заклятье на Сэма и полицейских. Только одного пощадил, но он семинол.
– Понятно, – сказал Бобби.
– Кстати, почему он забрал Сэма, но не тронул меня?
Бобби помолчал.
– Потому что ты уже принесен в жертву, Дин.
– Что это значит?
– Твоя жизнь принадлежит демону, с которым ты заключил сделку. – Дин понимал, что Бобби злится на него, но старается сдерживаться. Дин знал Бобби почти всю жизнь, но никогда не видел его в такой ярости, как тогда, когда рассказал ему, какую сделку заключил, чтобы спасти жизнь Сэму. – Дух Последних Калуса не может принести тебя в жертву.
– Отлично.
– Я сейчас в аэропорту Су-Фолс, у меня через час рейс до Ки-Уэст с пересадкой в Атланте. К десяти утра я буду у вас. Так что у нас есть еще несколько часов, чтобы что-то придумать. Могу сказать только одно – соль и огонь не сработают. Ведь для этого нужно найти все  кости всех  представителей племени, а мы даже не знаем, где большая часть их захоронений.
– Да уж, кости тут для всех стали большим сюрпризом. – Дин скрипнул зубами. – Я пороюсь в дневнике отца, может быть, что-то найду. Или возьму ноутбук Сэма.
– Я позвоню, как только мы приземлимся, – сказал Бобби. – Встретишь меня?
– Конечно.
– Дин?
– Да, Бобби?
– Мы вернем его.
– Конечно. – Дин убрал телефон в карман.
– Да тут приличный перелом, малыш.
Дин обернулся, вскинув ружье. Говорил Монтроуз, но голос был совсем не похож на его протяжный говор.
Монтроуз, а вернее, Федра широко улыбнулась.
– Ну, ну, Дино, ты же не хочешь ранить офицера Монтроуза? Твоя пукалка причинит вред только ему.
Пока Федра говорила ртом Монтроуза, Дин вытащил из-за пояса другое оружие.
– Может, и так, но вот из этого я тебя точно достану, – сказал он, опуская ружье и поднимая «Кольт».
– А как же бедняга Монтроуз? Ты серьезно готов убить прекрасного офицера, слугу закона, мужа, отца четырех детей? И только потому, что я тебе не нравлюсь?
– Монтроуз принес клятву служить и защищать. Жертвовать жизнью, чтобы спасать людей от преступников. Ты убила четырех человек, и это только те, о ком я знаю. Так что нет, я не пожалею офицера. – Дин надеялся, что его блеф звучит достаточно убедительно, потому что ему вовсе не хотелось убивать Монтроуза.
Дин был готов убивать ради общего блага, и ему не раз уже приходилось так поступать. К тому же, если в кого-то вселялся демон, можно считать, что с несчастным покончено. Федреготтис были тому примером. Но это происходило только в том случае, если демон находился в захваченном теле достаточно долго. А Монтроуз был под властью демона не больше минуты. Дин не был уверен, что готов вот так запросто убить человека. Вернее, он знал, что может, но сейчас не хотел.
«Господи, я и правда становлюсь нытиком. Стоит только задуматься о том, что ты сам смертен, как начинаешь беспокоиться о других».
Если бы Дин не был знаком с Монтроузом, то мог бы и не догадаться, что в того вселился демон, потому что глаза у него были не черными, а самыми обычными. Дин помнил, как однажды они заманили в ловушку дочь желтоглазого мерзавца в доме у Бобби, и тот сказал, что это обычный человек, одержимый демоном.
– Разве вы не видите? – спросил Бобби и был потрясен, когда услышал дружное «нет». Тем, как узнать одержимого, – да и многим другим – отец с ними так и не поделился, и Дин до сих пор не овладел этим навыком.
Демоница продолжала говорить:
– Может быть, сейчас ты все же выслушаешь мое предложение? Дин, мы хотим одного и того же.
Монтроуз сделал шаг вперед. Дин снял «Кольт» с предохранителя.
– Стой на месте. Хочешь поговорить – ладно, но если дашь мне хоть малейший повод нажать на спусковой крючок, я так и сделаю. – У него будет оправдание: самозащита. Если что, можно выстрелить в ногу. Конечно, это, скорее всего, сделает Монтроуза калекой, и ему придется оставить службу, зато он останется жив. Когда желтоглазый мерзавец вселился в отца, от него удалось избавиться, выстрелив отцу в ногу. Отец тогда остался жив. Может, это сработает снова.
– Ладно, ладно. – Монтроуз успокаивающе поднял руки. – Давай поговорим. Я хочу отомстить этой твари за смерть Альберто, а ты хочешь вернуть Сэма. Если действовать сообща, возможно, мы сумеем одолеть его.
– Спрошу просто из интереса: и что ты предлагаешь?
– Я могу направить энергию всех духов этого острова в один сосуд. Заклинание похоже на то, что мы использовали. Но мне нужен человек, который добровольно согласится сделать это.
– Хм. Обычно вы просто хватаете первого, кто попадется на улице.
– Дин, ты меня не слушаешь! – отрезала демоница. – Я сказала, что человек должен согласиться  на это. Дух Последних Калуса слишком силен. Если мне придется еще подавлять волю другого человека, ничего не выйдет.
– Ничего не выйдет, потому что я по доброй воле не стану иметь с вашем племенем никаких дел.
Оказалось, что у Монтроуза очень неприятный смех. А может, это был смех самой демоницы? Как бы то ни было, полицейский запрокинул голову и загоготал.
– С каких это пор ты стал привередничать? Кажется, ты не гнушался заключать сделки с демонами, когда жизнь твоего младшего братишки стояла на кону. Дин, мы оба знаем, что ты можешь . А сейчас просто пытаешься торговаться.
Одних этих слов хватило бы, чтобы Дин нажал на спусковой крючок. Но он подумал о Сюзанне и о другой девушке, чья смерть привела их сюда.
– Последние два человека, которых ты использовала, умерли с перерезанным горлом.
Демоница пожала плечами.
– Кровь помогает сконцентрировать энергию, к тому же мертвые девушки никому не расскажут про итальянских туристов, которые забрали их из бара, накачав транквилизаторами. А ты трепаться не станешь. Кровь хоть и помогает, но не так уж необходима.
– Думаешь, я поверю? Убийство усиливает заклинание. Так откуда мне знать…
– Нет, заклинание усиливает жертва . Почему, по-твоему, дух Последних Калуса выкинул тебя из того уютного междусобойчика? Ты уже мертв, Дин. Просто твое тело еще год будет ходить по земле. Мне тебя убивать незачем. – Демоница усмехнулась. – Разве что ради удовольствия. – Усмешка исчезла с ее губ. – Но заклинание от этого сильнее не станет.
Дин поверил ей только потому, что она подтвердила слова Бобби. Но он все еще был не в восторге от этой идеи.
– Знаешь что, Дин, – сказала демоница, – мне надо немного отдохнуть и восстановиться, а ты наверняка захочешь посоветоваться со своим приятелем из Южной Дакоты. Все равно до завтрашнего дня ничего не случится. Закат начнется в семнадцать часов сорок три минуты. Так что я пока оставлю офицера. Встретимся завтра с тобой и твоим приятелем Бобби у «Самой Южной Точки». Скажем, в пять?
Демоница не стала дожидаться ответа. Голова Монтроуза откинулась назад, рот раскрылся, и из него в ночное небо вырвалось облако черного дыма.
После того, как облако растворилось над океаном, Монтроуз сильно закашлялся.
– Ладно, – проговорил он слабым голосом. – Это было необычно. – Он прижал руку к груди. – Всегда хотелось узнать, каково это – быть одержимым демоном.
– Серьезно? – спросил Дин.
– Да нет, конечно.
Вдали зазвучали сирены, и их звук приближался.
– Заметили, что шеф не выходит на связь, – сказал Монтроуз. – Тебе лучше уносить ноги. Я тебя прикрою. Держи меня в курсе, ладно?
Дин в ответ что-то нечленораздельно промычал и прыгнул в «Импалу». Делать ему больше нечего, кроме как снабжать копа новостями.
«Я вытащу тебя, Сэмми, клянусь. – Он вздохнул, развернулся и направился к Дюваль. – Даже если мне придется еще раз пойти на сделку с демоном».

Глава 15

Сэму очень не нравилось находиться во власти демона.
В прошлый раз это длилось целую неделю. Дочь Азазеля, которую они с Дином все еще называли Мег – хотя это было всего лишь имя несчастной девушки, тело которой она присвоила, – выбралась из ада, после того как Сэму удалось в первый раз изгнать ее в доме у Бобби. Она не только вселилась в тело Сэма, но и оставила на его руке символ, который привязал ее к его телу. На месте клейма, которое Бобби пришлось выжечь, до сих пор оставался шрам. Еще один среди множества шрамов и рубцов на теле братьев, полученных за долгие годы. Ноготь на указательном пальце правой руки Сэма все еще не отрос с тех пор, как в Рождество его вырвали двое богов.
Сэм, как и в прошлый раз, прекрасно осознавал все происходящее, но ничего не мог с этим поделать и злился. Пока его не заставили сделать ничего ужасного, например убить человека или замучить юную девушку, но ведь еще не вечер. Он должен во что бы то ни стало освободиться, пока ситуация не зашла слишком далеко.
Дух Последних Калуса заставил Сэма, полицейских, врачей и шефа полиции встать вокруг ямы, где были обнаружены кости. Место было расчищено, из-под земли показались новые останки. Ничего хорошего это не сулило.
Неизвестно почему, но Дин и офицер Монтроуз не попали под действие заклятья. Сэм понятия не имел, почему так случилось, но был рад, что брат остался на свободе. Если, конечно, дух Последних Калуса не убил их с офицером.
Утратив контроль над телом, Сэм пытался сопротивляться чужой воле, но пока ему это плохо удавалось. Он понял, что дух Последних Калуса использовал жизненную энергию убитых рабочих и стал еще могущественнее. Да еще и те заклинания Федреготтиса… Сэм пока не знал, как его одолеть.
Он попытался пошевелить пальцем – тем, что все еще болел после того, как вырвали ноготь, но у него ничего не вышло.
– Черт побери!
И тут он понял, что снова может говорить.
«Ну вот, уже лучше, чем ничего», – подумал он.
– Что ты хочешь с нами сделать?
Дух Последних Калуса обернулся и посмотрел на него из-под яркой маски. Они стояли вокруг ямы, но никто из них не прикасался к костям.
– Мы свершим месть племени калуса.
– И в чем она заключается?
Прежде чем дух успел ответить, шеф полиции сказал:
– Чего вы разговариваете с этим психом? Не знаю, что за игру вы тут затеяли, мистер, но…
– Тихо! – Дух Последних Калуса взмахнул рукой, и шеф полиции внезапно замолчал, хотя губы его продолжали шевелиться.
– Оставьте его в покое! – крикнул один из полицейских. – Никто не давал вам права…
Еще один взмах рукой, и полицейский тоже умолк.
– А как же наше  право на жизнь? Мы были самыми могущественными воинами. Те, кто обращался к нам за помощью, получали ее. А те, кто пытался забрать у нас то, что принадлежало нам, были наказаны. Земля усыпана костями в доказательство их глупости.
Дух Последних Калуса ходил вокруг ямы с костями, не покидая круга тех, над кем он захватил власть.
– Долгие годы наше племя процветало. А потом пришли чужеземцы в странной одежде, со странным оружием. И принесли с собой болезнь. Болезни всегда были частью нашей жизни, но шаманы не могли вылечить тех, кто заболел болезнью чужеземцев. Чужеземцам удалось то, что не удавалось воинам множества племен, – они смогли победить калуса.
Дух Последних Калуса остановился перед Сэмом и посмотрел на него. Его глаза под маской постоянно меняли цвет. Дерево заглушало глубокий голос, когда дух Последних Калуса вновь заговорил на языке, которого Сэм не знал, но прекрасно понимал.
– Наш народ умирал, и шаманы собрались, потому что знали: пришло время действовать. Когда в живых осталась лишь горсть калуса, одному из шаманов удалось связать воедино души-глаза всех умерших калуса, чтобы однажды мы смогли отомстить тем, кто уничтожил нас. И, когда наше время пришло, мы вернулись. Мы заберем жизнь чужеземцев, так же, как их болезнь забрала наши. Когда у нас будет достаточно сил, мы уничтожим их всех. Это и будет местью калуса.
– Замечательно, – пробормотал Сэм.
Сэм заметил, что дух Последних Калуса кажется вполне материальным. Обычно призраки бесплотны. Единственное, что отличало дух Последних Калуса от человека, было отсутствие запаха. Не пахло дерево его маски, ни краска, которой она была раскрашена, ни он сам. Сэм чувствовал лишь запах земли и солоноватый ветер с океана.
То же самое касалось и Молли. Ее дух обретал плоть и каждый год в течение пятнадцати лет попадал в одну и ту же аварию. Сэм мог прикоснуться к ней, но никогда не ощущал ее запаха.
– Зачем вам это все? – спросил Сэм. – Калуса это к жизни не вернет. После гибели вашего племени прошло больше двухсот лет. Люди, которые пришли тогда на ваши земли, давно мертвы. С тех пор на этом полуострове правили самые разные народы. Те, кто живет здесь сегодня, – даже не потомки тех, кто погубил ваш народ.
– Свершится то, для чего мы были созданы, – наша месть! Остальное не имеет значения. – Дух Последних Калуса отступил назад. – Вы останетесь здесь до захода солнца, а потом все будет кончено.
С этими словами он растворился в воздухе.
Двигаться Сэм по-прежнему не мог. Он надеялся, что ему удастся договориться с призраком, хотя надежды было мало. Духи мести похожи на роботов с одной программой – они делают только то, для чего созданы. Ни больше, ни меньше.
– Что, черт побери, здесь происходит? – спросил шеф полиции. – Что это все за бред?
– Босс, – откликнулся один из полицейских, – со всем уважением, пожалуйста, заткнитесь. Эй, парень!..
Сэм понял, что полицейский обращается к нему.
– Да?
– Ты, похоже, один из охотников, про которых рассказывал нам Ван?
Шефа полиции, казалось, вот-вот хватит удар.
– Охотник? При чем тут охотники на оленей…
– Да, мы с братом познакомились с офицером Монтроузом вчера вечером. – ответил Сэм полицейскому. – Меня зовут Сэм Винчестер.
– Ты знаешь, как остановить эту тварь, Винчестер? – спросил другой полицейский.
Сэм осторожно ответил:
– Есть много способов уничтожить призрака.
– Не морочь нам голову, сынок, – сказал третий полицейский. – Мы и сами с усами. Сейчас я бы предпочел честный ответ пустым обещаниям.
– Я тоже.
– Да.
Шеф полиции, не сдержавшись, взревел:
– Да о чем вы тут все говорите?
Его подчиненные не обращали на него никакого внимания, и Сэм решил последовать их примеру.
– Ну что ж… От такого духа можно избавиться двумя способами. Первый работает почти со всеми призраками – засыпать кости солью и сжечь.
– Что значит «почти со всеми»? – спросил первый полицейский.
– Ну, иногда останки уже кремированы или уничтожены как-то иначе и… – Он помолчал. – А иногда призрак слишком силен. Тогда этот способ не работает.
На мгновение на строительной площадке воцарилась тишина.
Потом шеф полиции снова завопил:
– Вы что, с ума все сошли? Какие призраки? Что за чушь?
– Босс, вы давно живете в Ки-Уэст? – спросил один из полицейских.
– Я не верю в привидения, – сердито ответил шеф полиции.
– А что это тогда, по-вашему, спецэффекты? Почему вы не можете пошевелиться?
Шеф пробормотал:
– Безумие, чистое безумие!
Один из врачей сказал:
– Мистер Винчестер, вы сказали, что есть два способа избавиться от призрака. Насколько мы поняли, первый не сработает.
– Все верно, – ответил Сэм. – Этот дух – воплощение целого племени. Мы никогда не сможем найти все останки.
– Понятно, – ответил врач. – А второй способ?
– Дух Последних Калуса – это дух мести. Он воплотился, чтобы исполнить свое предназначение. Некоторые духи приходят, чтобы предупредить о чем-то живых или обличить того, кто их убил. Как только дух выполнит свое предназначение, он исчезает.
– Значит, если этот парень исполнит то, что должен, он исчезнет? – уточнил полицейский.
– Ну да.
– Ну, здорово, – сказал другой полицейский. – Значит, всего-то нужно подождать, когда этот психопат сотрет человечество с лица Земли. Просто замечательно.
– Не все человечество, – ответил Сэм. – Он сказал, что умрут «все чужеземцы». Как видите, с нами нет офицера Монтроуза. Я думаю, дух планирует принести нас в жертву, чтобы стать достаточно могущественным и уничтожить всех, кто не принадлежит к индейским племенам. Может быть, это не касается племен, дружественных калуса.
– Все это какой-то бред, – сказал шеф.
– Я согласен с шефом, – заметил один из полицейских. – Он что, уничтожит всех нас, потому что какие-то белые когда-то заразили его народ? Мы же в этом не виноваты!
– Вот и попытались бы объяснить это ему! – ответил ему врач.
– Ясно же было, что этот парень не станет ничего слушать.
Полицейские продолжили спорить, а Сэм попытался сосредоточиться. Может быть, если постараться, ему удастся вырваться из-под власти духа Последних Калуса.
Прошло некоторое время (сколько – Сэм не знал, потому что не мог поднять руку и посмотреть на часы), и ему пришлось признать, что все бесполезно. И все же он не собирался сдаваться. «Еще есть время до завтрашнего вечера, до без четверти шесть. А делать все равно больше нечего…»

Глава 16

Дин сидел на капоте «Импалы» на трассе 1А неподалеку от международного аэропорта Ки-Уэст и нервничал. «Довольно пафосное название для сарая со взлетной полосой», – думал Дин. И все же отсюда улетало много международных рейсов, а до многих стран с острова лететь было ближе, чем до столицы штата Флорида. Поэтому называние себя, в общем-то, оправдывало.
Бобби сказал, что прилетит примерно в десять утра. Дин мог бы пойти в аэропорт и проверить, но ему этого совсем не хотелось. Ведь тогда он окажется рядом с самолетами. А ему хватало уже того, что эти чертовы штуки летают над головой и ужасно шумят, когда падают… ну ладно, когда приземляются.
Ему было непонятно, как Бобби соглашается летать. Конечно, сейчас, когда времени оставалось только до заката, самолет был единственным возможным вариантом. Сэм вечно ныл, что приходится повсюду таскаться на машине. И даже Дину приходилось соглашаться, что передвижение только по суше существенно ограничивает их возможности. Но летать было очень дорого, а еще нужно было где-то оставлять «Импалу» на это время. Хотя, конечно, Бобби разрешил бы им оставить машину у себя. Но вот пронести в самолет весь их арсенал было бы крайне затруднительно. Дин, конечно, верил в их с братом способности подделывать документы, но обвести вокруг пальца скорбящую вдову или задерганную медсестру в больнице куда проще, чем службу безопасности в аэропорту.
Сэмми…
Дин покачал головой и чуть не подпрыгнул на месте, когда у него над головой с ревом взлетел очередной самолет. «Черт бы их побрал!»
Трасса 1А тянулась вдоль южного побережья острова. Рядом с аэропортом, по другую сторону дороги, был пляж. Если Дин смотрел в сторону аэропорта, то видел самолеты, от которых его прошибал холодный пот. А если смотрел на океан, то мог заодно полюбоваться девчонками на пляже, но тогда его пугал шум взлетающих и садящихся самолетов.
Боязнь летать ничуть не хуже любой другой фобии, особенно учитывая его род занятий. Она прочно занимала первое место, обогнав боязнь замкнутых пространств и громких звуков. Дин ничего не имел против страха, если это был здоровый страх. Здоровый страх помогает выжить. Но парализующий, повергающий в ступор, панический страх, от которого кровь в жилах стынет, – это полный отстой. Особенно если это мешает работе.
Работа – это все, что было у Дина. Еще у него был Сэм. Но Сэмми был неразрывно связан с работой.
Дин стукнул кулаком по капоту «Импалы», спрыгнул на землю и принялся расхаживать по тротуару. «Сейчас бы сигарету. Жаль, что я не курю». Но сигарета ничего бы не изменила, к тому же цены на бензин и так постоянно росли, и заводить привычку, которая будет обходиться в пять долларов за пачку, им не по карману.
Такая вот была у них работа. Дешевые мотели, дешевый кофе, дешевое пиво, дешевая еда, перегруженная холестерином. Это была та цена, которую им приходилось платить.
«Что толку беспокоиться о своем здоровье? Зачем бояться смерти от сердечного приступа или рака легких в пятьдесят лет, если я и до тридцати не дотяну».
В кармане у Дина зазвучала мелодия Эрика Клэптона «Crossroads». Посмотрев на телефон, он увидел, что это вызов от Бобби. «Видимо, как раз приземлился на одном из этих самолетов».
– Да, Бобби.
– Мы сели.
– Хорошо, я тут недалеко. Сейчас подъеду.
Минут через двадцать Дин уже поджидал Бобби рядом с терминалом. Бобби вышел с небольшой сумкой на плече. Наверное, то, что нельзя было пронести в самолет, он отправил со службой доставки.
– Вчера вечером я отправил кое-какие вещи в «Нейлор Хаус», – сказал Бобби, подтвердив его догадку. – Они дошли?
– Не знаю, – ответил Дин. – Я туда не заезжал.
Бобби забросил сумку на заднее сиденье и, заглянув в машину, посмотрел на Дина.
– Ты в порядке? У мешков под твоими глазами тоже есть мешки под глазами.
Дин покачал головой.
– Я всю ночь читал дневник отца. Мне ничего не удалось найти о Последних Калуса или о ритуале, с помощью которого можно уничтожить такого могущественного духа. Потом мне надоело сидеть в номере, и я поехал кататься по островам.
Бобби открыл дверь и сел на пассажирское сиденье.
– После близкого знакомства с записками Джона мне бы и самому захотелось прокатиться. Ладно, давай попробуем разобраться с тем, что тут происходит.
Дин пристегнул ремень безопасности. Почему-то присутствие Бобби вызывало желание не нарушать правила. Обычно он об этом даже не думал, но в последнее время пристегивал ремень, если Сэм настаивал. Просто чтобы избежать очередного спора. Они и так стали слишком много ссориться. К тому же они оба в федеральном розыске, и было бы непростительной глупостью попасться дорожной полиции из-за такой ерунды, как непристегнутый ремень. И отправиться прямо в распростертые объятия спецагента Хенриксена.
Но когда в машине был Бобби, Дин пристегивался не задумываясь. Из одного лишь уважения.
Ночь и правда была тяжелой. Дин был готов пожертвовать сном, если бы от этого был хоть какой-то толк. Но он безрезультатно листал толстую тетрадь в кожаном переплете – единственное, что осталось им от отца. С тех пор, как желтоглазый демон убил их мать, отец посвятил свою жизнь охоте и все это время скрупулезно вел записи.
К сожалению, в них не было никакой системы. Разве что всякую ложную информацию он записывал в самом конце. Сэмми давно собирался перенести информацию в базу данных на своем ноутбуке, но ему постоянно не хватало времени.
Поэтому Дин всю ночь просидел, ломая глаза, над записями отца, разбирая его ужасный почерк, расшифровывая заметки на полях и пытаясь найти хоть что-то в этом бардаке, но оказалось, что за двадцать лет, которые отец занимался охотой, он ни с чем подобным не сталкивался. А если и сталкивался, то не упомянул об этом.
«Спасибо, папа, очень помог. Как всегда».
К тому же капитан Нейлор нарушил обещание оставить их в покое и то и дело появлялся в комнате Дина, чтобы узнать, как идут дела, и выразить возмущение тем, что сделали Федреготтисы.
Наконец, терпение Дина лопнуло, и он уехал.
– Ты получил мое сообщение? – спросил Дин, приближаясь к центру города.
– Да, оно пришло во время пересадки в Атланте. Мне все это не нравится.
– Мне тоже, но если у тебя нет идеи получше…
– Дин, любая идея лучше сотрудничества с демоном.
– Да ладно? – возразил Дин с притворным удивлением. – А разве не демон помог тебе переделать «Кольт»? Или это была просто блондиночка с черными глазами, м?
Бобби промолчал.
– Слушай, – продолжал Дин, – ты сам сказал, что этот ублюдок не может использовать меня, потому что моя жизнь уже принесена в жертву. Я принес эту жертву, чтобы Сэмми жил. И не хочу, чтобы она оказалась напрасной. Мы сделаем все, чтобы он остался жив. И если для этого нужно обратиться за помощью к демону, значит, так оно и будет.
– Мне это не нравится.
– Прости, но с каких пор наше «нравится» или «не нравится» имеет значение? Мы говорим о Сэме!
– Да, и ты уже совершил большую глупость, пытаясь спасти его. Мне не хочется, чтобы ты совершил еще одну, не обдумав все как следует. – Бобби обвиняюще ткнул в Дина пальцем. – И не смей так со мной разговаривать, мальчишка! Я в этом деле гораздо дольше тебя и знаю, как поступать, когда все летит к чертям.
Развивать свою мысль Бобби не стал, а Дин решил не спрашивать, потому что чувствовал себя пристыженным. Можно сказать, что Бобби заменил ему отца. Во многом он был даже лучше Джона, так что не стоило наезжать на него.
– Прости, Бобби.
– Ладно, – примирительно сказал Бобби. – Я тоже зря рявкнул на тебя, но ты не единственный, у кого сегодня была бессонная ночь.
Некоторое время они молчали. Наконец, Бобби спросил:
– Так что эта демоница может сделать?
Дин свернул на Уайт-стрит.
– Говорит, что может направить всю энергию призраков на острове в один сосуд.
– И этот сосуд – ты?
Дин кивнул.
– И я должен согласиться по собственной воле. Иначе ей придется подавлять мое сопротивление и она не сможет сосредоточиться.
– Звучит логично, – задумчиво ответил Бобби. – Дух Последних Калуса обладает силой всего племени, а еще он забрал энергию убитых им людей. Призраки на острове сейчас сильнее, чем обычно, благодаря заклинанию демонов. Если собрать их энергию в одном человеке…
– Получится суперпризрак, – закончил Дин.
– Вот черт, – внезапно на лице Бобби возникло отсутствующее выражение.
– Бобби? – окликнул его Дин, сворачивая на Итон.
Покачав головой, Бобби ответил:
– Я болван. Надо было догадаться сразу после твоего сообщения. Это похоже на заклинание-гештальт.
– Будь здоров!
Бобби проигнорировал его шутку. Сэм хотя бы хмыкнул или закатил бы глаза… А Бобби продолжил:
– Это заклинание, которое соединяет несколько человек в одно целое.
– Ты когда-нибудь видел, как оно действует?
– Нет, – Бобби покачал головой. – Это слишком сложное заклинание. На такое только монахи способны, да и то после пятидесяти лет непрерывной медитации.
– А демон справится с этим запросто.
– Да.
Паркуясь у «Нейлор Хауса», Дин сказал:
– Значит, будем вышибать клин клином. Раз этот ублюдок – дух, обладающий силой тысяч покойных калуса, мы направим против него призрака, обладающего силой тысяч других призраков.
– Что-то вроде того. – Бобби выбрался из машины и открыл заднюю дверь, чтобы забрать сумку.
На крыльце сидела Бодж, на коленях у нее дремал Снупи.
– Эй, малыш Дини! Тебе посылка. Она в доме, у Ники.
Услышав это обращение, Бобби удивленно посмотрел на Дина, но тот сделал вид, что ничего не заметил. Как и в тот раз, с Сэмом.
– Спасибо, Бодж! Это наш друг, Бобби.
– Рада познакомиться, Бобби. Я бы встала, но… – Она указала на спящего бобтейла.
Бобби улыбнулся.
– У меня у самого такой. Если не бежит встречать гостей, значит, спит без задних ног.
– Да, – Бодж улыбнулась. – Если хотите, на кухне остался завтрак.
– Спасибо, – отозвался Дин, взбегая на террасу. На ходу он погладил Снупи. Пес приподнял кудрявую голову и тут же завалился обратно на колени Бодж.
За стойкой внутри сидела Ники. Дин представил ей Бобби, расписался за посылку, и они вдвоем потащили тяжелый ящик на задний двор. На столе стояли два кофейника, миски с кусочками фруктов, рядом с тостером лежал хлеб, стояла масленка и мисочки с джемом и мюсли.
– Нормальным завтраком тут кормят с шести до девяти, – уныло заметил Дин. Конечно, утром он успел бы позавтракать, но в это время находился в районе Ки-Ларго.
– Сойдет, – откликнулся Бобби. Он налил себе кофе и сунул в тостер пару кусков хлеба.
Перекусив фруктами и тостами и выпив кофе, они отправились в номер Дина.
Как и следовало ожидать, там их уже поджидал капитан Нейлор.
– Я вижу, вы вызвали подмогу, чтобы вызволить брата. Доброе утро, сэр! Я капитан Терренс Нейлор, узник этого проклятого места.
Бобби растерянно ответил:
– М-м-м… Я Бобби Сингер. Друг Дина и Сэма.
– Мы с мистером Винчестером заключили соглашение, – сказал Нейлор.
– Да, – прошипел Дин сквозь зубы, – что вы не будете тут появляться, а я сожгу ваши кости, когда мы со всем этим разберемся. Но вы свою часть сделки не выполняете.
Нейлор с глубоким раскаянием ответил:
– Я приношу извинения, но мое и без того безрадостное существование превратилось в полный кошмар.
– Сердце кровью обливается.
– Вообще-то, – сказал Бобби, – нам понадобится ваша поддержка. Ваша и всех остальных призраков острова.
– Что от нас требуется, мистер Сингер?
Бобби коротко рассказал, что собой представляет заклинание.
– Если вы сможете объяснить это все остальным призракам и заручиться их поддержкой, вы нам здорово поможете.
– Сомневаюсь, что мой авторитет так уж высок среди моих собратьев по могиле, но в интересах общего дела я приложу все возможные усилия.
С этим словами он растаял в воздухе.
Дин с сомнением посмотрел на Бобби.
– Думаешь, капитан Ахав сможет склонить остальных призраков к сотрудничеству?
Бобби пожал плечами.
– Мы же ничего не теряем, почему бы не попробовать. Может, лошадь и заговорит.
– Ты о чем? – с удивлением переспросил Дин. Ведь Бобби действительно мог иметь в виду какую-то говорящую лошадь.
– Мой дядя любил рассказывать эту притчу, – ответил Бобби, сделав глоток кофе. – Одного человека приговорили к смерти, привели к королю, и тот дал ему последнее слово. Тогда человек сказал: «Ваше величество, дайте мне всего один год, и я научу вашу лошадь разговаривать». Предложение королю понравилось, он отложил казнь на год и отправил парня на конюшню, чтобы тот научил его лошадь говорить. Тогда к этому человеку пришел его друг и спросил: «Ты что, с ума сошел? Лошади не разговаривают, невозможно научить лошадь говорить». А парень ответил ему: «Я получил целый год жизни. Может, за год умру я сам, а может, умрет король. А может, кто знает, лошадь и заговорит».
Дин молча смотрел на Бобби, а потом сунул руку в карман и достал нож.
– Не захочет говорить, заставим.
Вскрыв коробку с вещами Бобби, он увидел стандартный набор охотника – святую воду, амулеты, холодное и огнестрельное оружие.
– Если заклинание действует так, как я думаю, – сказал Бобби, – демоница вселится в кого-то и подчинит тебя своей воле.
– Почему бы тогда просто не использовать того, в чье тело она вселится?
– Если она говорит, что ее ослабит контроль над волей сосуда для энергии призраков, видимо, то же самое касается и одержимого ею человека.
Дин вздохнул.
– Слава богу, что у нас есть амулеты, защищающие от демонов. – После того, как Мег вселилась в Сэма, Бобби дал им с Дином амулеты. Такие же символы братья вытатуировали у себя на груди, а сами амулеты хранились в багажнике «Импалы» на всякий пожарный.
– Да. – Бобби почесал подбородок. – Надеюсь, они сработают.
Дин удивленно посмотрел на него.
– То есть ты не уверен?
– В этом мире ни в чем нельзя быть полностью уверенным, Дин. Кто, как не ты, должен это знать. А эта демоница – дамочка себе на уме. Так что какие тут могут быть гарантии?
– Да, я понимаю.
– Ну и славно. Тогда давай вот что…

* * *

Бобби Сингер долгое время жил обычной жизнью. Он был женат, у него было свое дело, счет в банке, он считался уважаемым членом общества. О лучшей жизни нельзя было и мечтать.
А потом что-то случилось с его женой. Тогда он еще не знал, в чем причина, но в конце концов ему пришлось убить ее, пока она сама не прикончила кого-нибудь. Он много раз ударил ее ножом, потому что одного раза оказалось недостаточно, а когда она, наконец, умерла, из ее открытого рта вылетел странный черный дым.
С той самой минуты Бобби терзался не только протому, что ему пришлось убить жену, но и потому, что он не понимал, что с ней произошло.
Бобби никогда не был особо начитанным. Он отлично разбирался в автомобилях, в школе учился как все – не лучше, не хуже. Но после убийства жены, чтобы остановить ту силу, которая овладела ею, Бобби поклялся, что не станет дальше жить в неведении. И принялся искать знания. Чистый и опрятный дом, где он был так счастлив со своей семьей, быстро оброс полками, заваленными книгами, манускриптами и картами. Больше никто и никогда не погибнет из-за того, что он чего-то не знал.
Чувство вины только усилилось, когда Бобби понял, что мог спасти жену простым заклинанием на латыни – заклинанием изгнания беса, прямо как в фильмах ужасов. Это понимание едва не погубило его, но он устоял и продолжил свои исследования, с жадностью изучая каждый текст, который попадался ему на глаза, чтобы узнать все про сумеречный мир магии и сверхъестественного.
Спустя некоторое время он стал известен в кругу охотников, людей, живущих под прикрытием и выслеживающих ночных тварей. Если им нужна была информация, более подходящего человека, чем Бобби, было не найти. А еще он мог починить машину – ведь работу, в конце концов, никто не отменял… Среди охотников считалось, что если Бобби чего-то не знает, значит, это вообще недостойно внимания.
И груз ответственности продолжал давить на Бобби.
Из всех охотников, с кем он подружился за долгие годы, труднее всего было с Джоном Винчестером. Он был угрюмым и раздражительным, сам информацией делиться не любил, но выходил из себя, если не получал ответов на свои вопросы. Когда Джон только начинал охотиться, он частенько наведывался к Бобби.
В последний раз, когда Бобби видел Джона живым, тот едва не довел его до того, чтобы разрядить в него всю обойму. Честно говоря, он так долго терпел Джона только из-за Сэма и Дина. Бобби любил ребят, как собственных сыновей, и всегда гордился тем, что они, когда были помладше, называли его «дядя Бобби».
За долгие годы Бобби крепко усвоил одну вещь – нельзя связываться с демонами. Надо изгонять их, и точка. С ними нельзя разговаривать, нельзя идти на сделки, нельзя давать им ни единого шанса, потому что стоит тебе зазеваться, как они тут же нанесут удар. Вот почему он был вне себя от ярости, когда Дин сказал ему, что заключил сделку с демоном перекрестка, чтобы спасти Сэма.
«Так зачем я сейчас помогаю Дину снова вступить в сотрудничество с демоном? О чем я думал, когда просил Руби помочь переделать “Кольт”?»
Ситуация изменилась, это было совершенно очевидно. С тех пор, как открылись Врата Ада, демоны были повсюду, и многие из них явно готовились к войне. Из всех избранных Азазеля в живых остался только Сэм, и он непременно окажется втянут во все это.
А значит, и Дин с Бобби тоже попадут под раздачу. Оставалось надеяться, что победа будет на их стороне.
Они с Дином подъехали на «Импале» как можно ближе к строительной площадке. Защитный барьер, раземеется, никуда не делся. Вокруг стояло оцепление – местные полицейские, полицейские округа, полицейские штата и, наконец, военные.
Сходив на разведку и вернувшись к машине, Дин доложил:
– Видел нашего приятеля Монтроуза. Сказал, что они весь день пытаются пробиться внутрь, но безуспешно.
– Не удивительно. Не думаю, что есть такая сила на Земле или где-то еще, которая позволила бы преодолеть этот барьер.
Дин забрался обратно на водительское сиденье.
– Монтроуз сказал, что ему удалось заглянуть внутрь. Сэмми, полицейские и врачи с прошлой ночи неподвижно стоят вокруг костей.
– Ты проверил пыль?
Дин кивнул:
– Ага. Она прилипла к невидимому барьеру, как ты и сказал. Так что мы сможем понять, где он.
Бобби взглянул на часы.
– Почти пять. Пора на встречу с нашим демоном.
– Да! – Дин с криком ударил по рулю.
Он дал волю чувствам, разразившись отборной бранью и продолжая молотить по рулю. Потом замолчал, повернул ключ в замке зажигания и как ни в чем не бывало развернул машину. Бобби не знал, хорошо это или плохо, что Дин чувствует с ним себя настолько свободно и так откровенно выражает свои чувства в его присутствии. Он был более чем уверен, что при Сэме Дин ни за что и никогда не позволил бы себе такой срыв.
«Самая Южная Точка» – это был памятник в виде цементного буя, выкрашенного черной, красной и желтой краской. Он был установлен на углу площади на пересечении Уайтхед и Южной – всего в двух кварталах от стройплощадки. В пять часов вечера Бобби ожидал, что там будут толпы туристов, фотографирующихся с памятником.
Но увидел только симпатичную молодую брюнетку невысокого роста, с пышными формами, в светло-зеленом верхе от купальника, джинсовых шортах и светло-зеленых же плетеных сандалиях. В руках у нее был тоненький цифровой фотоаппарат, и как только Дин и Бобби подошли поближе, она чуть не подпрыгнула от радости.
– О! Простите, вы не сфоткаете меня с буем? Не могу не запостить это себе на Фейсбук.
Дин улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой.
– С удовольствием, но потом, боюсь, нам придется попросить вас уйти. У нас тут встреча, и туристы нам не нужны.
– Правда? Вы что, дилеры? Есть хорошая травка?
Бобби устал от этого спектакля. Единственной причиной, по которой возле одной из главных достопримечательностей острова среди бела дня ни души, могло быть лишь то, что эта девица и есть демон и сама распугала толпу.
– Хватит вешать нам лапшу на уши, дамочка. Мы уже все тут, так что давайте ближе к делу.
– Неплохо придумано, – подхватил Дин. – Решила, что меня легче будет привлечь, если примешь облик симпатичной девчонки?
Глаза девушки почернели.
– Вообще-то да.
Бобби хмыкнул.
– Уловка слишком простая даже для демона.
– Простые уловки для простого охотника, – отозвалась девушка. – У Дина вся душа нараспашку. Сложнее всего было выбрать только одну из множества грудастых девиц в бикини. Но я подумала, что Дину меньше всего захочется стрелять в невинную малышку Кэт. Хорошая девушка, ходит в колледж в Августане. Это неподалеку от твоего кладбища машин в Южной Дакоте, да, Сингер? Еще не выбрала специализацию. В Ки-Уэст приехала на пару недель, пока семестр не начался.
– От тебя можно и по-другому избавиться, – сухо заметил Дин.
– Ты не похож на знатока латыни, парень.
– А меня ты ни в грош не ставишь, что ли? – вмешался Бобби. – Тем не менее мы готовы сотрудничать с тобой, потому что, хочешь верь, хочешь нет, но уж лучше ты, чем этот индейский псих. Но у меня «Кольт» наготове. И я знаю наизусть все существующие ритуалы изгнания демонов. Поверь, если мне только покажется, что что-то пошло не так, я прикончу тебя, даже если для этого придется убить Кэт. Мы друг друга поняли?
Пухлые губы девицы изогнулись в улыбке.
– Яснее некуда, мальчики. Ну что, начнем? Хватит терять время, у нас полно дел.
У Бобби появилось нехорошее чувство, что до рассвета Кэт не доживет.

Глава 17

За прошедшие годы Сэму приходилось сражаться сотни раз и удалось одержать множество побед. Он мог справиться с богом и чертом, демонами и духами и прочей нечистью.
Но сейчас он не мог справиться с собственной левой рукой и пошевелить большим пальцем. Если бы у него получилось, он считал бы это главной победой своей жизни, возможно, потому, что пытался сделать это целый день.
Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь брезент, натянутый над площадкой, для Сэма и его товарищей по несчастью были единственным способом следить за временем. Ночь тянулась невыносимо долго. У всех на душе полегчало, когда занялся рассвет и небо посветлело.
Сэм посоветовал всем попробовать немного поспать ночью, чтобы накопить сил к тому времени, когда вновь объявится дух Последних Калуса. Но сказать было проще, чем сделать. Сэму приходилось спать и в более странных местах и позах, чем стоя неподвижно на стройплощадке. Да и само подчинение чужой воле ему было не в новинку. Чего не скажешь о полицейских и врачах. Они все были слишком напуганы случившимся и не могли спать.
К утру они начали травить анекдоты и сплетничать. И скоро Сэм знал о внутренних делах департамента полиции Ки-Уэст гораздо больше, чем ему хотелось бы.
Участвовать в разговоре Сэм не мог, поэтому сосредоточился на собственном состоянии. Нужно было преодолеть паралич, который наслал на него дух Последних Калуса. Да, дух обладал мощью тысяч, а может, и миллионов душ тех, кто когда-то тут жил, а еще он впитал энергию людей и демона, которых убил. Но ему приходилось тратить силы, чтобы удерживать в неподвижности людей на площадке и готовиться к церемонии жертвоприношения, которая должны была состояться на закате.
А Сэм Винчестер мог быть очень упрямым, если хотел. «Отец видел, как я уперся, когда решил поступить в Стэнфорд. И брат знает, что я ни за что не позволю ему умереть».
Поэтому он сосредоточился и продолжал концентрировать энергию. Он гримасничал, корчился и повторял попытку за попыткой. Спустя много часов он, наконец, сумел пошевелить большим пальцем правой руки.
«Раз с пальцем получилось, значит, и со всем остальным получится».
Сэм открыл глаза. Он был рад и этому. Духу Последних Калуса они были нужны живыми, поэтому он позволял им дышать. Сэм решил, что зрение он им сохранил, чтобы в назначенный час они увидели гибель своего мира.
А что касается возможности говорить… Сэм по опыту знал, что в девяти случаев из десяти это означает, что мучитель хочет слышать крики своих жертв.
Полицейские и врачи обсуждали какое-то дело. Сэм подумал, что это отличный способ абстрагироваться от безумной ситуации, в которой они оказались, – переключить внимание на обыденные вещи.
– Проблема в том, – сказал полицейский, – что они оказались тупицами. Нельзя подпускать тупиц к аквалангам.
– Если бы все были умными, – возразил другой полицейский, – мы бы остались без работы.
– Аминь.
– Кстати, – заметил кто-то из врачей, – разве эти придурки были не из Нью-Джерси? Что в Нью-Джерси могут знать о дайвинге? Они и погрузиться-то толком не успели.
– Вообще-то, я знал очень крутых дайверов из Нью-Джерси. Лучшие дайверы, которых мне доводилось встречать. Но эти придурки подмочили им репутацию, о да.
– А по мне, так это естественный отбор.
Рассеянно слушая их болтовню, Сэм продолжал двигать большим пальцем, надеясь, что удастся, наконец, пошевелить всей рукой. Когда-то его способности позволяли ему предсказывать будущее. Однажды у него даже получился телекинез. Как он потом узнал, это был первый шаг к обретению способностей, благодаря которым он смог бы возглавить армию демонов Азазеля.
После того, как Дин застрелил Азазеля из «Кольта», все паранормальные способности Сэма исчезли без следа. И он впервые пожалел об этом. Не то чтобы ему хотелось вернуть утраченные способности, но и позволить стереть человечество с лица Земли он тоже был не готов.
Лучи солнца перестали проникать сквозь брезент, а это означало, что времени осталось не так уж много. Он надеялся, что Дин тоже пытается что-то сделать. Если, конечно, он еще жив. Сэм думал об этом всю ночь, и, вполне возможно, Дина не оказалось среди них, потому что духу Последних Калуса нужно только определенное количество белых людей для жертвоприношения. Если Дин был «лишним», дух запросто мог его и убить.
«Надеюсь, что это не так, но всегда приходится думать о худшем». Поэтому он продолжал попытки пошевелить рукой.

* * *

Дин на полной скорости гнал по Южной улице. Он хотел, чтобы «Импала» была под рукой. Демоница заявила, что поедет с ними, на заднем сиденье. Дин ответил, что два квартала она может и пешком пройти, но она настаивала.
– Вот, значит, как? Дело со мной иметь можно, а подвезти меня на своей драгоценной машинке ты не желаешь? – спросила она.
– Типа того.
– Дин!.. – осадил его Бобби.
– Ладно, черт с ней.
Дин чуть не выпрыгнул из машины, остановившись рядом с невидимым куполом, распахнул заднюю дверь и указал наружу.
– Убирайся!
– Хорошо, папочка, – ответила демоница, насупившись.
Дин чуть не зарычал. Если бы он не знал, что это «Федра», а встретил бы ее в баре на Дюваль-стрит, то, не раздумывая, подкатил бы к ней. Но сейчас у него было только одно желание – взять «Кольт» и пристрелить ее.
Вспомнив о «Кольте», он достал его из-за пояса и отдал Бобби.
Бобби кивнул и сказал, обращаясь к демонице:
– Я так понимаю, что опустевшая улица – это ваших рук дело, дамочка?
– Правильно понимаешь, – отозвалась она с милой улыбкой. – Стесняюсь выступать, когда вокруг много народу. И пока вы тут не устроили светопреставление, я заставила их забыть, что тут вообще что-то происходило, и убраться куда подальше. Заклинание временное, к завтрашнему утру они придут в себя. Но тогда все это уже не будет иметь значения.
– Ничего такого я не устраивал, – ответил Дин, доставая из багажника пакет с пылью, который дал ему Бобби. Он достал горсть пыли и бросил в сторону стройки. Она повисла в воздухе, как будто прилипла к невидимой стене.
– А вот эта девчонка, – на губах демоницы появилась влекущая улыбка, – не отказалась бы устроить кое-что с тобой, Дин.
Тот закрыл глаза, глубоко вздохнул и постарался избавиться от возникшей в голове соблазнительной картинки. Потом огляделся по сторонам.
– Барьер сместился. Когда вчера вечером я на него налетел, он был возле того пожарного гидранта. – Дин указал на гидрант, который теперь оказался внутри барьера.
– Скорее всего, это результат действий наших доблестных военных и полиции. Они же не успокоятся, пока не выпустят всю обойму, – ответил Бобби, – а барьер, очевидно, расширяется в ответ на попытки проникнуть внутрь.
Демоница закатила глаза.
– Блестящие выводы, доктор Ватсон! Это и так понятно. Давайте приступим. Уже десять минут шестого, а нам еще нужно подготовиться. Сингер, будь добр, нарисуй на асфальте пентаграмму. Только смотри, чтобы лучи звезды смотрели куда надо.
– Ты имеешь в виду, куда не надо? – криво усмехнулся Бобби.
– Ты что, тупой? Ты же хочешь, чтобы у нас все получилось? А в демонических ритуалах используется перевернутая пентаграмма.
– Ну, ясное дело. – Бобби вынул из кармана кусок мела и принялся рисовать на асфальте.
– А мне что делать? – спросил Дин.
Демоница вынула из кармана нож и взяла его в левую руку.
– Просто стой тут, красавчик. – Она провела ножом по правому запястью.
Все случилось так быстро, что Дин не успел даже заметить. Он прыгнул к демонице и схватил ее за руку.
– Что, черт побери, ты делаешь?!
– Да успокойся ты уже наконец!
Она подняла руку и провела ладонью по подбородку Дина. Он почувствовал кровь на коже и потянулся, чтобы стереть ее.
Но тут демоница с легкостью выдернула руку из хватки Дина и сама схватила его за руку.
– Кровь свяжет нас друг с другом. Это необходимо для ритуала. Повторяю еще раз, для тех, кто до сих пор не понял: ты хочешь, чтобы все сработало, или нет?
– Я не допущу, чтобы девушка пострадала.
На лице Кэт появилось жесткое выражение, ее глаза почернели.
– Дин, пора взрослеть. Не разбив яиц, омлет не сделать. Эта кукла из плоти нужна мне живой, чтобы довести дело до конца. Я всего лишь порезала ей ладонь – не вены вскрыла на запястье, не перерезала сонную артерию или бедренную вену. Так что возьми себя в руки и дай мне закончить.
Дин прошипел сквозь зубы:
– Ладно.
– Вот и хорошо. – Демоница улыбнулась, и ее глаза вновь стали голубыми. Она провела окровавленной ладонью по другой щеке Дина.
Дин спросил:
– И что теперь?
– Приготовься. Духи множества несчастных мертвецов разом ворвутся в твое сознание. Ты должен сосредоточиться. Найди, за что зацепиться – счастливое воспоминание, мысль, песенка, симпатичная девчонка, что хочешь, – и не думай ни о чем другом. Это поможет тебе сохранять связь с действительностью. Нужно, чтобы ты оставался в сознании. Тебе придется отключить все остальные голоса в своей голове. – Демоница придвинулась к нему так близко, что Дин почувствовал запах хлорки. Видимо, Кэт недавно плавала в бассейне.
– Ты уверен, что все еще хочешь это сделать?
– Если бы я не был уверен, то сразу бы не согласился! Приступай!
Она усмехнулась.
– Мой мальчик.
– Это вряд ли.
Бобби выпрямился.
– Пентаграмма готова.
Демоница посмотрела на асфальт.
– Ух ты.
– В чем дело? – растерянно спросил Бобби.
– Никогда не видела, чтобы пентаграмму так ровно нарисовали от руки.
Дин не удержался от смешка. Это было так похоже на Бобби.
Потом демоница закрыла глаза, и дыхание ее замедлилось. Она скрестила ноги в позе лотоса. Дин не сразу понял, что она не опустилась на асфальт, а наоборот, оторвалась от земли и теперь парила над перевернутой пентаграммой.
Она открыла глаза, которые снова почернели.
Бобби отступил на шаг и поднял «Кольт».
– Не думаю, что моя идеальная пентаграмма защитит тебя от этого, дамочка.
– И думать не думала, Бобби, дорогой. Разумеется, мы не доверяем друг другу. Я просто хочу стереть с лица земли Последних Калуса и отомстить за Альберто. Заодно мы спасем человечество, и все снова станет как было: я примкну к легионам тьмы, а вы вернетесь к своим супергероям-охотникам. Идет?
– Не возражаю. – Дин отвернулся от демона и Бобби, закрыл глаза и стал медленно и глубоко дышать. Когда Дин был ребенком, отец отдал его в школу восточных единоборств, но толка из этого не вышло. Во-первых, потому что они слишком часто переезжали с места на место и в каждой новой школе ему приходилось начинать все заново, как новичку. А во-вторых, ему не слишком давалась дисциплина. Он был непоседой.
Поэтому отец сам взялся за Дина и передал ему все навыки, приобретенные за годы службы во флоте. И научил его некоторым приемам восточных единоборств. Одним из них было умение контролировать дыхание. Дин вытянул руки вперед, потом прижал их к груди, делая вдох в течение шести ударов сердца, задержал дыхание еще на три удара, опустил руки и медленно выдохнул.
Он повторил это еще несколько раз, пытаясь найти что-то, за что мог бы уцепиться его разум. Но это было не счастливое воспоминание, которых у него было не так много , не девчонка, которых было слишком много , не песня, хотя он подумал о «Кашмире».
Нет, он сосредоточился на единственной мысли, которая не позволит ему потерять связь с действительностью.
«Забери брата и беги наружу со всех ног. И не оглядывайся. Давай, Дин, бегом!»
«Сэм не умрет. Только не пока я рядом. Надо защищать свою семью любой ценой».
«Я уже иду, Сэмми. Ты только держись».
«И не оглядывайся».
Он открыл глаза. Он слышал, как у него за спиной демоница голосом Кэт бормотала заклинание на незнакомом языке. Одно он мог сказать точно – это была не латынь. Но раз это была магия демонов, то, возможно, она использовала язык, на котором говорили задолго до латыни.
Потом она замолчала.
А Дин закричал.

Глава 18

…уже много лет говорил: «сегодня этот день наступит». Всей семьей с 1950 года они занимались поиском затонувших сокровищ среди рифов в морях южной Флориды. Но когда в 1968 году он узнал про «Нуэстра Сеньора де Аточа» – испанский галеон, богатейший из всех затонувших судов в истории, – его поиски превратились в дело всей его жизни. Корабль затонул недалеко от Флорида-Кис, рядом с Ки-Уэст.
Вместе с женой и детьми он переехал в Ки-Уэст и посвятил все время поискам утерянных сокровищ. Это продолжалось десятилетия, его старший сын погиб, занимаясь этими поисками.
Но они не сдавались. Каждый раз он говорил себе, что «сегодня этот день наступит». Он не сдавался, продолжал надеяться и искать. На поиски он тратил доход от магазинчика принадлежностей для дайвинга, которым владел уже много лет, а иногда находились инвесторы, которым хотелось получить часть клада, и энтузиасты, готовые работать почти даром.
Над ним потешались, говорили, что он ищет иголку в стоге сена, называли шарлатаном и аферистом. Но это же Ки-Уэст, большинству тут наплевать на то, чем заняты остальные. Все слышали о сумасшедшем старике-кладоискателе и его чокнутой семейке. Но кто знает? Вдруг он и правда однажды найдет клад? Может, этот день действительно когда-нибудь настанет?
А потом, в 1985 году, жарким июльским днем его мечта осуществилась. Он покупал новые ласты, когда его младший сын Кейн сообщил по рации, что нашел корабль. Они нашли клад. Больше тысячи серебряных слитков и сундуки серебряных монет, по три тысячи монет в каждом.
Теперь, когда он шел по улицам Ки-Уэст, незнакомые люди подходили к нему, чтобы поздравить. Конечно, ведь он стал одной из «достопримечательностей» Ки-Уэст, и неважно, что большинство этих людей когда-то считали его чокнутым, он раздувался от гордости. Ведь он ни минуты не сомневался, что найдет клад.
Он мысленно благодарил Дирка, который трагически погиб почти десять лет назад. «Мне так жаль, что ты не дожил до этого дня, сынок».
Высокий молодой человек со спутанными волосами и карими глазами подошел к нему и с энтузиазмом потряс его руку.
– Какой прекрасный день!
«Сэм»…

* * *

Она так больше не могла.
Все пошло наперекосяк с тех пор, как они уехали с Ки-Ларго. Ей там очень нравилось, но у отца была новая работа, и мать заявила, что им придется переехать в Чаттанугу. Прямо посреди учебного года, и все ее друзья оставались здесь. Они ездили в Ки-Уэст или в Майами, на лодке отца Элли плавали волонтерами на фестиваль изучения птиц и дикой природы на Марафон-Ки.
Она сопротивлялась изо всех сил, устраивала родителям истерики, рыдая навзрыд и крича, что из этого ничего не выйдет.
«Там будет ужасно! У меня не будет друзей! Меня все будут ненавидеть!» В последнем она даже не сомневалась, потому что знала, как принимают новичков, которые приходят в середине года. Их просто травят.
Но никто ее не слушал. Как всегда. Поэтому они переехали в Чаттанугу, где, как она и ожидала, другие дети принялись травить ее. «Эй, новенькая! Тут тебе не Флорида! Приходи тусить. Не знаешь, где мы тусим? Да ладно!»
Потом она допустила ошибку, попытавшись влиться в коллектив, надравшись в компании местных заводил. А они подсыпали ей снотворного.
Никто не поверил в изнасилование. Она и сама едва помнила, что произошло. Только то, что несколько парней снимали штаны, и страшную боль в промежности.
Мать хотела подать в суд, а отец сказал, что она сама напросилась.
К счастью, у матери к аптечке было полно таблеток. Она понятия не имела, для чего все эти таблетки, и мать, наверное, сама уже не помнила, потому что их было так много. Она высыпала все пузырьки на журнальный столик.
Последнее, что она увидела после того, как выпила все таблетки и перед глазами все начало расплываться, был отец…
Только он не выглядел как ее отец. Он был слишком молодым. И отец был лысым, а сейчас у него на голове была копна волос. И глаза были другого цвета…
«Сэм»…

* * *

Он не мог в это поверить. Кукла? Он оказался внутри куклы?..
Безмозглые церковники! Они говорили, что его деяния от сатаны, но при чем тут сатана? Ведь Бог создал все сущее. Значит, заклинания, которые он использовал, тоже создал Бог, а не Люцифер.
Однако священники и кардиналы стояли на своем, и его приговорили. Неважно, что он все  знал про монсеньора Теодора. Он же просто еретик и поклонник черной магии. Никто ему не поверит, если он скажет, что четыре молодые прихожанки родили детей от монсеньора. Молодухи рожают рыжих детей, пока их мужья сражаются на войне, которую премьер-министр Джордж Абердин развязал в Крыму. Но кто будет его слушать?
Нет, вместо этого его приговорили к сожжению на костре. Он знал, что в раю для него нет места, но с удивлением обнаружил, что его душа попала не в ад, а в куклу, которую сделала домохозяйка монсеньора. Она была родом с Багам. «Похоже, не я один занимался тут черной магией».
Он оказался заперт в тряпичной кукле, набитой соломой. Сначала он очутился на Багамах, потом в Америке и, наконец, попал в руки ребенка. Его заточение длилось уже несколько десятилетий, и он потихоньку сходил с ума.
Потом мальчик вырос и сам, в конце концов, сошел с ума и умер, – он гордился тем, что довел своего хозяина до сумасшедшего дома. А его самого оставили в маленькой комнатке, которую мальчик когда-то обустроил для него. Сюда приходили люди, ахали, охали и удивлялись, разглядывая миниатюрную мебель.
Сегодня туристов привел высокий молодой человек с карими глазами и копной густых волос.
– А вот и Реймонд.
«Сэм»…

* * *

…он лежал без сна в своей спальне в Белом доме и смотрел в потолок. Тишину нарушало только дыхание его спящей жены, Бесс.
Это было единственное место, где он позволял своим сомнениям взять верх – за закрытыми дверями собственной спальни, рядом со спящей Бесс.
«Правильно ли я поступил?»
Когда журналисты задавали ему вопросы о бомбардировке Хиросимы, он твердо отвечал, что отдал правильный приказ. В те годы, когда он еще был офицером артиллерии, они называли Первую мировую «войной, которая покончит с войнами». Но последний вооруженный конфликт доказал обратное. Война шла уже много лет, и конца ей видно не было. Германия капитулировала в мае, и давно пора было японцам – которые втянули США в эту войну, сбросив бомбы на американскую землю, – последовать их примеру. Их парни – его парни – погибали, и это нужно было остановить.
Он всегда любил повторять: «никогда нельзя ни за что извиняться», и он никогда не стал бы извиняться за свой приказ. Ни перед японцами, которые бомбили Перл-Харбор, ни перед американцами, которых он пытался защитить.
Но здесь, сейчас, оставшись в темноте и тишине, наедине со своими мыслями, он не мог не сомневаться в том, правильно ли он поступил.
«Хватит угрызений совести, – упрекнул он сам себя. – Ты – главнокомандующий, и точка. Ты все сделал правильно».
Он осторожно выбрался из постели и подошел к двери. Он попросит охранника принести ему стакан теплого молока, выпьет его и ляжет спать.
Открыв дверь, он увидел высоченного молодого человека с непослушной гривой и карими глазами.
– Могу я чем-то помочь вам, сэр? – вежливо спросил тот.
«Сэм»…

* * *

…он стоял у смертного одра Агнесс, размышляя, что будет делать без нее.
Ведь он надеялся уйти на покой, продать лодку и тихо прожить оставшиеся дни вместе с Агнесс в их милом и уютном доме.
Но чахотка уничтожила его мечты.
Все случилось так внезапно, так быстро. Как-то Агнесс сидела в гостиной и писала письмо их сыну, а он сам сидел на крыльце с газетой и наблюдал, как по мостовой мимо дома проезжают экипажи. Потом она сказала, что ей нехорошо, и пошла наверх, чтобы прилечь. Но ее бил кашель, и она никак не могла уснуть.
Когда у нее пошла кровь, он позвал врача.
К сожалению, доктор подтвердил его опасения, у нее была чахотка, и ничем нельзя было помочь.
И вот она лежит в своей постели, мертвая, а он остался совсем один. Дом, который он построил на сбережения, когда служил спасателем, никогда не был пустым. Сначала в нем росли дети, а когда они разъехались, чтобы начать взрослую жизнь, они с женой принимали в нем друзей и родственников.
А теперь дом казался пустым и слишком большим для него одного.
Он не знал, что ему делать.
– Простите, капитан? – окликнул его сотрудник похоронной конторы.
Обернувшись, он увидел высокого молодого человека с темными волосами и карими глазами.
– Да?
– Мы готовы забрать вашу жену.
«Сэм»…

* * *

…Он стоял и смотрел, как горит военный завод. Едкий дым щекотал ноздри. Он побежал к зданию, чтобы найти тех, кто еще оставался в живых, и оттащить к машине «скорой помощи». Он был добровольцем Красного Креста и только что приехал в Милан, где ему поручили водить машину «скорой».
В Париже был сущий ад, вокруг рвались бомбы, падавшие с немецких бомбардировщиков, они с друзьями видели многое, но это…
Он бежал навстречу огню, а вокруг были только трупы. Увидев мертвую девушку, он остановился, как вкопанный.
Война – для мужчин, женщинам тут не место. Мужчины гибли на войне совсем молодыми, он это знал. Ему было всего восемнадцать лет, когда он записался добровольцем и стал водителем «скорой помощи». Комиссия Красного Креста не хотела допускать его из-за плохого зрения, но он хотел помочь – и живым, сражавшимся, и мертвым, погибшим на ней. Раненых нужно было спасать, а мертвых – достойно хоронить, а не оставлять на поле боя.
Опустившись на колени, он поднял тело девушки и понес подальше от пожарища. Она мертва, но это не значит, что ее труп должен быть осквернен. Он отнес тело в морг, который наскоро соорудили рядом с остовом выгоревшего завода. Но сколько бы трупов они ни убирали с пепелища – мужчин и женщин, казалось, меньше их не становилось.
Вернувшись, он наткнулся на тело молодого мужчины в солдатской форме, который показался ему знакомым. Под каской у него был копна спутанных волос, а карие глаза равнодушно смотрели в затянутое дымом небо.
«Сэм»…

* * *

…Ему нравилось флиртовать с туристами, которые заходили в магазинчик, независимо от их пола. Даже после того, как у него нашли ВИЧ и он начал терять вес, а кожу обсыпало, он все равно продолжал работать и продавал туристам на Дюваль футболки и разные глупые сувениры. Марти сказал, что он может работать до тех пор, пока стоит на ногах. Судя по кашлю, от которого у него едва легкие из груди не выпрыгивали, ему недолго осталось.
Но он собирался использовать отведенное ему время на полную катушку.
В магазинчик зашел высокий парень. У него были густые каштановые волосы и потрясающе красивые карие глаза. Посетитель подошел к нему.
– Чем могу помочь?
– Я ищу футболку для брата.
«Сэм»…

* * *

…Он чувствовал, что живет, только когда писал. Он сидел за кухонным столом в крошечном съемном домике, держал в руке перьевую ручку, которую ему подарила тетя, перед ним лежал раскрытый блокнот, и стихи просто лились из него.
Его мало публиковали, и гонораров едва хватало на жизнь, но ему было плевать, лишь бы оставалась возможность творить. Днем он работал сторожем в здании суда, а ночью писал стихи и по-настоящему жил.
В дверь постучали.
– Эй, это я. Тебе посылка.
Он поднялся из-за стола и открыл дверь. На пороге стоял курьер из службы доставки, но волос у него, вроде бы, было больше, чем обычно, и он казался выше.
«Сэм»…

* * *

…Больше всего на свете ей нравилось быть окруженной толпой. Да, конечно, иногда ей мало оставляли на чай, иногда не аплодировали, и время от времени попадались настоящие хамы, или ее в сотый раз просили сыграть «Вольную пташку», но в целом играть на гитаре в «Быке» ей нравилось.
В этот вечер народа было совсем немного. Она бренчала на своей акустической гитаре Takamine, которую брала на каждое выступление. Закончив «Мы с Хулио в школьном дворе», она заметила, что в зале появился новый посетитель. Высокий парень сидел за столиком с кружкой легкого пива.
Она спросила:
– Что вам сыграть?
– Вы знаете «Кареглазую девчонку»?
«Сэм»…

* * *

Духи мертвых людей все прибывали и прибывали. Дину казалось, что он тонет в них.
Мел Фишер, знаменитый кладоискатель. Алтея Макнамара, девушка, которая покончила с собой после изнасилования. Реймонд, кукла, которая напала на них, одержимая духом средневекового чернокнижника Калеба Дэшвуда. Президент Гарри С. Трумэн, сбросивший ядерную бомбу на Хиросиму. Эрнест Хемингуэй, который был волонтером Красного Креста во время Первой мировой. Хосе Сэндовал, работник магазинчика, гей, который умер от СПИДа. Джонатан Гомес, поэт. Бонни Бауэрс, которая играла на гитаре в барах на Дюваль и погибла, занимаясь дайвингом.
И многие, многие другие…
Но Дин не переставал думать о Сэме. Что бы ни случилось, он должен спасти Сэма. Благодаря мыслям о брате он сумел одержать верх над мертвецами.
Дин сразу же это почувствовал.
Он испытал такой восторг, какого не чувствовал никогда в жизни. Круче самого крутого кайфа, настолько мощное возбуждение, какого он и вообразить не мог. Весь мир у его ног. Духи были лишь отголоском прежде живущих людей, но Дин чувствовал их радость, надежды, мечты, сомнения, смятение, скорбь, гнев, любовь, ненависть… Их жизни. Все они сейчас соединились в Дине.
Он думал раньше, что знает, каково это – чувствовать себя живым, но как же он ошибался! Да, их с Сэмом жизни нельзя было назвать счастливыми, но все же Дин ловил кайф от охоты, от борьбы со злом, от спасения жизней. Но эти чувства внезапно поблекли по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Ему показалось, будто весь мир до этой минуты виделся ему черно-белым и вдруг наполнился сотнями красок. Он видел не просто улицу, стройплощадку, небо, океан – он видел сразу все. Видел, как бежит по проводам электрический ток, видел радиоволны в воздухе, силовые линии Земли.
Первое, что он сделал, обуздав свою новую силу, – направил ее на защитные барьеры, возведенные духом Последних Калуса, и разнес их вдребезги.
Естественно, дух не мог этого не заметить, и возник перед Дином.
– Ну что, псих, – злорадно усмехнулся Дин. – Все еще не впечатлен?

Глава 19

Дух Последних Калуса помнил.
Многие годы калуса были самыми могущественными воинами. Он помнил, потому что именно в этом крылась причина их мести. В этом был смысл их существования.
Когда пришли чужеземцы, калуса не приняли их даров. Хуже всех были их жрецы – «миссионеры», так они себя называли. Они пытались обратить их в свою веру. И зашли так далеко, что утверждали, будто душа-глаз сына их бога и еще одна душа-глаз, непонятно кому принадлежащая, вместе с их богом и были Тремя Богами, которым поклонялись калуса.
Но калуса отвергли их бога. Калуса благодарили Трех Богов за дары. Чужеземцы же просили у своего бога прощения за грехи. Хуже того, он даровал им прощение, тем самым позволяя совершать новые преступления, которые их слабый и немощный бог снова простит, стоит лишь опуститься перед ним на колени и попросить о пощаде.
Чужестранцы ничего не знали о мире духов. Они говорили, что верят в два разных пристанища, куда душа попадает после смерти. Одно для грешников, другое – для праведников, и все они надеялись попасть туда, где их души-глаза будут избавлены от страданий.
Когда дух Последних Калуса приступил к исполнению своего предназначения, он понял, что чужеземцам удалось одержать победу и захватить землю, которой калуса когда-то владели безраздельно. Но в мире духов они понимали еще меньше, чем раньше.
Темные существа пытались подчинить себе дух Последних Калуса, чтобы использовать для своих злодеяний, но жажда мести калуса была слишком велика, и дух оказался неподвластен черным заклинаниям. Одно темное существо погибло, когда его же собственные силы обратились против него самого.
И вот солнце клонилось к закату, и дух Последних Калуса сможет наконец отомстить. Чужеземцы заплатят за то, что сделали.
Но вдруг защитные барьеры были сметены. Дух Последних Калуса удивился, потому что в этом невежественном мире не было силы, способной на такое, а второй темный дух, которого он не убил, был слишком слаб после схватки с ним.
Метнувшись к месту нападения, дух Последних Калуса увидел мертвую душу. Это был брат одного из тех, кого он собирался принести в жертву. Дух Последних Калуса видел на нем отметку темных духов, которым тот уже отдал свою жизнь. Он не годился для жертвоприношения, и дух Последних Калуса отпустил его.
Но сейчас его мертвая душа изменилась. В нее влились души-глаза многих других умерших, и от них от всех несло темным духом. Очевидно, дух Последних Калуса ошибался, когда думал, что в этом мире ни у кого нет знаний о потустороннем мире.
Но месть все равно должна свершиться. Его мертвые братья требовали отмщения, их мольбы взывали к духу Последних Калуса.
Они обратили свои мольбы к Трем Богам и начали ритуальный танец.

* * *

Когда Дин увидел, что дух Последних Калуса начал танцевать, он сказал:
– Ну уж нет, никаких танцев-заклинаний для вызова дождя.
Боевые инстинкты не только самого Дина, которого всю жизнь тренировал бывший морпех Джон Винчестер, но и призраков десятков морских офицеров, не говоря уже о бывшем офицере артиллерии Гарри С. Трумэне, слились в едином потоке энергии, которую Дин направил на духа Последних Калуса.
Но это ни к чему не привело.
– Вот черт! – выдохнул Дин и ударил снова.
Но дух Последних Калуса как ни в чем не бывало продолжал танцевать и распевать свою песню.
Призрак Джонатана Гомеса прошептал на ухо Дину:
– Сила без страсти бесполезна. Это просто гнев, который исчезает без следа.
Прислушавшись к совету поэта, Дин сконцентрировался на страсти Мела Фишера к поиску сокровищ, любви Бонни к музыке, жажде поэзии Джонатана, увлечении Хемингуэя бесчисленными женщинами, и страстях множества других людей.
И вновь напал на дух Последних Калуса.
Тот продолжал танцевать, но вдруг споткнулся, и песня его на мгновение прервалась.
Закатное небо прорезала молния, горизонт заволокло неизвестно откуда набежавшими тучами.
«Боже, это и правда был танец дождя».
Воздев руки к потемневшему небу, дух Последних Калуса прокричал:
– Начинается!
– Черта с два! – Желание защитить свой народ, которое испытывал Трумэн, стремление Хемингуэя спасти солдат, когда он был добровольцем в «скорой помощи», благородство капитана Нейлора, который всегда ставил жизни экипажа выше своей, его собственная решимость спасти Сэма объединились, и Дину удалось воздвигнуть защитный барьер вокруг Сэма и остальных пленников.
Ударил гром, прокатившись эхом по морской глади, молния ударила в барьер, созданный Дином, но он устоял.
Обернувшись к Дину, дух взглянул на него из-под своей жуткой маски и сказал:
– Тебе не удастся отнять у нас нашу месть.
– Посмотрим!
Страсть, боевые инстинкты, желание защитить – Дин собрал все это вместе и снова напал на духа. Тот покачнулся и отступил на шаг к краю площадки. Дин двинулся на него, сосредоточившись на силе, которую давали ему призраки. Решимость Трумэна, который понимал, что одной атомной бомбы недостаточно – ведь солдатский инстинкт подсказывал, что враг должен быть полностью повержен; знания самого Дина, которые говорили ему, что ночная тварь должна сдохнуть, – все это заставляло его снова и снова наносить удары.
Вокруг били молнии, гремел гром, крупные капли дождя упали на мостовую Южной улицы. Дин не чувствовал их кожей, но ощущал мощь грозы, видел, как капли ударяются об асфальт и землю с ненормальной даже для южного шторма силой. Дождь обрушился так внезапно, что Дин на секунду остановился.
А потом почувствовал боль.
Ему часто приходилось несладко. Его избивали, в него стреляли, протыкали ножом, резали, хлестали, били током, колотили руками и ногами, столько раз швыряли о стену, что и не упомнишь. И даже переехали грузовиком.
Но даже вся эта боль вместе взятая казалась лишь призраком той боли, которую он чувствовал сейчас. Такова была плата за обостренное восприятие. Он действительно чувствовал все . Его чувства усилились в сотни раз, а вместе с ними и боль.
Но несмотря на невыносимую агонию, он продолжал удерживать защитный барьер над Сэмом и остальными пленниками. Пусть он погибнет, это неважно, он все равно уже мертв, но он не позволит этому психу забрать Сэма.
А потом боль стала еще сильнее, как будто дождь питал ее. Теперь он барабанил с такой силой, что на крышах полицейских машин оставались вмятины. Но «Импала», как с радостью отметил Дин, оставалась целой.
Его начало одолевать отчаяние. И это чувство также усиливалось от присутствия призраков. Из-за депрессии Хемингуэя, которая заставила его покончить с собой; из-за отчаяния Алтеи после изнасилования, в которое никто не верил; из-за страданий Хосе, умирающего от СПИДа; из-за ужаса Калеба, приговоренного церковью к казни. Из-за глубокой безысходности, которую испытывал сам Дин, ожидая неизбежного схождения в ад. Все эти чувства захлестнули его.
И он едва не сдался.
«Сэм»…
Дин загнал отчаяние подальше в темный угол сознания, вместе со своими страхами и сомнениями, и стал искать опору в музыке Бонни, в стихах Джонатана, в страсти Мела, в жажде жизни Хемингуэя. И вложил обретенную силу в новый удар.
Но этого было мало.
«Черт. Откуда у него столько сил?»
И тут Дин понял, что у духа Последних Калуса вся эта сила была с самого начала, просто до поры до времени он не использовал ее.
Но Дин не собирался сдаваться. Он обратился к упрямству Трумэна, которого почти всю его политическую карьеру не воспринимали всерьез; к настойчивости Хемингуэя, с которой он завоевывал женщин; к упорству Бонни, которая занималась искусством тогда, когда оно считалось исключительно территорией мужчин; к жизнерадостности Хосе, который с оптимизмом встречал каждый из оставшихся ему дней; к вере Джонатана, который никогда не изменял своей мечте стать знаменитым поэтом, хотя так и умер сторожем; к неиссякаемому гневу Калеба. Да и сам Дин был упрямцем, каких поискать.
Он использовал всю эту силу, чтобы защитить Сэма. Это было единственным, что имело значение.
А потом боль стала еще сильнее. Дин запрокинул голову и закричал. И дождь лился в его широко открытый рот…

* * *

Бобби Сингер многое повидал в жизни, но такого он еще не видел. У него волосы дыбом встали – на голове под бейсболкой, на бороде, на загривке.
Он стоял на тротуаре через дорогу от стройплощадки. Напротив, над пентаграммой парила в воздухе демоница, а справа Дин сражался с духом Последних Калуса.
Все трое светились. Тоненькая ниточка духовной энергии тянулась от демоницы к Дину. Из-за урагана, вызванного духом Последних Калуса, резко стемнело, уличные фонари не горели, но Южная улица светилась как рождественская елка. Фигура Кэт горела оранжевым пламенем, как и ниточка, которая связывала ее с Дином. Дин светился красным, видимо, эти цвета были как-то связаны с источником силы демона.
Дух Последних Калуса сиял синим. Что это могло значить, Бобби понятия не имел…
Его больше волновали два других обстоятельства.
Во-первых, Дин, кажется, проигрывал. На какое-то мгновение ему удалось одержать верх, но дух Последних Калуса быстро оправился.
Крик Дина был самым леденящим душу звуком, какой Бобби слышал в своей жизни. А сравнивать ему было с чем. Хуже того, сияние вокруг фигуры Дина стало слабее, а дух Последних Калуса засветился ярче.
Но кое-что еще беспокоило его гораздо сильнее. Бобби знал, что Дин и не из таких передряг выбирался, и все еще надеялся, что и из этой он выйдет победителем.
Но вот Кэт выглядела совсем плохо. Бобби снова бросил на нее взгляд. Из носа, глаз и ушей у нее текли струйки крови. Шелковистые каштановые волосы потускнели и высохли. На руках, ногах и животе начали вздуваться пузыри.
Демоница сжигала тело, которое позаимствовала. Конечно, она могла вселиться и в любого другого человека. Бобби был от этого защищен, но он бы не удивился, если бы демоница держала тут кого-то про запас. Для этого ей бы пришлось прервать свое заклинание, выйти из тела Кэт и перейти в другое. И этот перерыв мог оказаться для Дина смертельным.
Кроме того, амулет Бобби мог и не сработать, и тогда демоница вселится в него. От этой мысли Бобби стало не по себе. Его не так легко было испугать, но одержимости демоном он боялся как огня. Уж лучше умереть, чем пережить то, что испытали его жена, Сэм и Мег…
Бобби вскинул «Кольт» и приготовился к неизбежному.

* * *

Сэму удалось полностью освободиться сразу же после того, как он услышал крик своего брата.
Как только он услышал язвительный голос Дина, когда тот снова приехал на стройплощадку, это каким-то загадочным образом придало ему сил. «Господи, неужели он и правда решился на сделку с Федрой?» От этой мысли и от того, что ему удалось пошевелить рукой, Сэм с утроенным ожесточением принялся сопротивляться власти Последних Калуса и наконец упал лицом прямо в грязь. Но он так долго находился в полной неподвижности, что даже вкус земли показался ему приятным.
Полицейские и врачи по-прежнему не могли пошевелиться.
– Как тебе это удалось?!
– Что ты сделал?
– Боже, вытащи нас отсюда!
Сэм поднялся на ноги и бросился наружу из-под брезента, но чары духа оказалось не так легко побороть. Он снова застыл, а его тело начало медленно затягивать обратно в круг, где стояли остальные.
– Нет уж, не выйдет! – прошипел Сэм сквозь зубы, сопротивляясь воле Последних Калуса и пытаясь заставить повиноваться свои длинные ноги.
Голову пронзила ослепляющая вспышка боли, вроде тех мигреней, что посещали его во время видений. Но он продолжал сопротивляться. Пошел дождь, и стук крупных капель по брезенту отдавался пульсирующей болью в висках.
А потом он услышал вопль Дина.
– Дин! – крикнул Сэм, хотя надежды на то, что брат его услышит, было мало. Но мука, звучавшая в голосе Дина, придала ему сил в борьбе с духом.
А потом он снова упал лицом вниз, вместе со всеми остальными пленниками.
– Господи, я могу двигаться!
– Что, черт возьми…
– Ох, моя нога!
– Что произошло?
Сэм одним прыжком подскочил к брезенту и отдернул его. Капли дождя падали ему на лицо…
…и он увидел светящуюся фигуру брата, зашедшегося в крике. Из его пальцев вырвались снопы света и ударили по духу Последних Калуса.
«Стоит только подумать, что ничего нового в этой жизни я уже не увижу, как снова происходит нечто совершенно невероятное», – подумал Сэм, глядя на перекошенное от боли лицо брата. На противоположной стороне улицы Бобби целился из «Кольта» в женщину, которая парила в воздухе над нарисованной на тротуаре пентаграммой. У нее были совершенно черные глаза, значит, в нее вселился демон. Сэм заметил, что от нее к Дину тянется тоненькая светящаяся ниточка.
«Значит, он действительно заключил сделку с Федрой. Отчаянные времена требуют отчаянных мер…»
И тут Сэм понял, каким он был идиотом.
Два года Сэм обладал сверохспособностями, благодаря которым поддерживал связь с Азазелем и детьми, которые, как и Сэм, были отмечены демоном. Все это время Сэм чувствовал себя оскверненным, грязным, иным. А Дин говорил (он любил это повторять даже без всякого повода), что Сэм просто болван.
А теперь перед ним стоял Дин, ставший проводником энергии, которую высвободило заклинание. Сэм чувствовал силу, которая, пройдя через Дина, обрушивалась на дух Последних Калуса. Тот сопротивлялся ей изо всех сил.
Сэм ни минуты не сомневался, что перед ним – его брат. Что это тот же Дин, пусть и не совсем в себе. Точно так же, как и Дин знал, что Сэм – это Сэм, и его видения ничего не меняли.
Но Дину было не справиться одному. К счастью, теперь Сэм мог прийти к нему на помощь. Удары Дина ослабили духа Последних Калуса, заставили обратить против него энергию, с помощью которой дух удерживал пленников. А значит, Сэм тоже может действовать.
Он бросился к «Импале», которая стояла у стройплощадки. Полицейские машины стояли ближе, но вряд ли у полиции Флориды нашлось бы то, что было ему нужно.
Бобби увидел, как Сэм бежит к машине, и окликнул его:
– Сэм!.. – но тот словно не слышал его.
Сэм открыл багажник, вода потоками лилась по бортам «Импалы». Порывшись среди вещей, он нашел мешок с солью, который они возили с собой как раз на такой случай, и канистру бензина.
– Сэм, что ты, черт побери, делаешь? – крикнул Бобби вслед Сэму, который побежал обратно к площадке.
– Что могу, – бросил Сэм на бегу.
Нырнув под брезент, насквозь вымокший Сэм ринулся к вырытым из-под земли костям.
– Ты что делаешь? – воскликнул полицейский.
Но Сэм, не тратя время на ответ, открыл мешок и высыпал соль на кости калуса. Убедившись, что все кости покрыты солью, отвинтил крышку канистры.
– Собираешься сжечь кости, да? – спросил другой полицейский.
Его перебил врач:
– Постой, ты же говорил, что этим его не прикончить?
– Не прикончить, – ответил Сэм, облив кости бензином. Потом вытащил из кармана коробок спичек, чиркнул одной и бросил ее на кости. К счастью, яма была закрыта брезентом и внутри было сухо.
– Так зачем ты это делаешь?
Сэм откинул со лба мокрые волосы.
– Ну, есть такая пословица: что вас не убивает, все равно может сделать очень больно.

* * *

Часть душ сгорела, и Последние Калуса закричали.
Дух не понял, как это произошло, но боль была ослепляющей. Ему показалось, что калуса снова умирают один за другим, исчезая, как исчезали раньше от болезней и пуль чужеземцев.
Собрав все силы, дух Последних Калуса залатал дыру, восстанавливая свою целостность. Но это отняло у него время и силы и сделало уязвимым для мертвой души противника.

* * *

Краем глаза Дин видел, как Сэм бежит к «Импале» и возвращается с солью и бензином. «Узнаю своего брата», – мелькнуло у него в голове. Он гордился тем, что Сэму удалось освободиться, а еще больше – тем, что он тут же присоединился к схватке. Да, даже если сжечь кости, дух Последних Калуса не погибнет, но, вероятно, смысл в этом все-таки был. Призрак Калеба прошептал на ухо Дину: «Да, это ослабит мерзкую тварь. И, возможно, тогда нам удастся одержать верх».
Конечно же, Дин услышал рев пламени, когда вспыхнули облитые бензином кости, и почувствовал, как дух Последних Калуса слабеет. Он изменился даже внешне – стал меньше ростом, таким же, каким они впервые увидели его в номере Федреготтисов.
Воспользовавшись передышкой, Дин собрал воедино все, что мог использовать, – страсть и боль, упрямство и оптимизм, агрессию и миролюбие, отчаяние и надежду.
– Ну ладно, псих! Отсюда живым выйдет лишь один из нас, и это точно не ты!
«За американский народ»…
«За мою бедную Агнесс»…
«За всех парней, которые погибли на войне»…
«За маму с папой»…
«За всех туристок, с которыми я флиртовал»…
«За музыку»…
«За возбуждение от погони»…
«За Сэма»…
Дин вложил все силы в свой удар.

* * *

Бобби наблюдал за происходящим сквозь завесу дождя. Потоки воды лились с неба, стекали с козырька его бейсболки. После того, как Сэм пробежал обратно на площадку, голубое сияние вокруг духа Последних Калуса потускнело, а сам призрак стал меньше ростом. «Молодец, малыш», – подумал он. Фигура Дина налилась кроваво-багровым светом, и он нанес духу Последних Калуса еще один удар, очевидно, собрав последние силы.
От вопля Дина у Бобби кровь застыла в жилах. Но по сравнению с тем, как закричал дух Последних Калуса, он прозвучал как жалкий всхлип. Бобби показалось, что у него все внутри перевернулось от этого крика.
Сияние вокруг духа почти исчезло, его силуэт стал прозрачным.
Бобби бросил взгляд на демоницу. На ее губах блуждала хищная улыбка, волосы вновь заблестели, кровотечение остановилось, волдыри исчезли.
Лицо Дина застыло в напряжении и муке. И вдруг он закричал. Но не от боли, а от возбуждения, как кричат мастера боевых искусств, разбивая ребром ладони ледяные глыбы.
Потом Бобби ослепила вспышка света. Она была такой сильной, что он видел ее, даже зажмурившись и закрыв лицо руками.
Он надеялся, что этой вспышкой дух Последних Калуса разорвало на части.
Когда свет померк, Бобби заморгал, пытаясь прогнать прыгающие перед глазами пятна.
Дождь прекратился.
Сэм выглянул из-под брезента. За его спиной Бобби видел языки пламени.
Демоница стояла на тротуаре и улыбалась. Асфальт на месте пентаграммы был выжжен и разломан.
Дин стоял рядом с ней, уставившись в никуда.
Бобби двинулся к нему, окликнул:
– Эй, с тобой все в порядке?
Тут подбежал и Сэм:
– Дин?
– Нет-нет-нет, – остановила их демоница. И Бобби отлетел на тротуар.
Вскочив на ноги, Бобби увидел, что и Сэма отшвырнуло в сторону.
– Простите, мальчики, – сказала демоница, – но я с вами больше не дружу. Сила духа Последних Калуса теперь принадлежит мне, как и ваш драгоценный сосуд. Правда, Дин?
Дин все так же смотрел прямо перед собой.
– Пошла ты! – крикнул он, но Бобби видел, с каким трудом ему дались эти слова.
«К черту все», – подумал Бобби, вскинув «Кольт», и выстрелил в демона, мысленно попросив у Кэт прощения.
Пуля зависла в воздухе, не долетев до цели, а потом звякнула о мостовую.
– Неплохая попытка, малыш Бобби, но нельзя убить того, до кого не можешь дотянуться. Пошли, Дин. Заберем кое-что из твоего номера, и пусть начнется веселье!
Дин повернулся и, как робот, двинулся к «Импале».
Сэм закричал: «Дин!» и бросился к брату, но его снова отшвырнуло в сторону.
Подчиняясь воле демона, Дин сел за руль «Импалы», а Кэт – на пассажирское сиденье. Спустя мгновение машина развернулась и умчалась по Южной улице в сторону Дюваль. Бобби и Сэм бросились за ней, но не смогли догнать.
– Чертова стерва! – Благодаря амулету, который Бобби им дал и изображения с которого они вытатуировали у себя на груди, Дин и Сэм были защищены от вторжения демонов, но такой сильный демон все-таки мог контролировать тело Дина.
И они только что лишились единственного средства передвижения.
– Бежим, – сказал Сэм, устремляясь вслед за машиной. – До гостиницы не больше полутора километров.
Бобби пришлось последовать за Сэмом хотя бы для того, чтобы продолжить разговор:
– Сэм, это бессмысленно! Пока мы добежим, их уже и след простынет!
Но Сэм просто молча бежал вперед.
Бобби со стоном последовал за ним.

Глава 20

Добежав до Итон-стрит, Сэм порядком запыхался. Им с Бобби пришлось лавировать между туристами и посетителями баров на Дюваль, не спешившими уступить дорогу двум психам, которые неслись сломя голову по пешеходной улице.
По пути до Бобби дошло, почему у них есть шанс застать Дина и демона в «Нейлор Хаусе».
– Но, – задыхаясь от быстрого бега, заметил Бобби, – рассчитывать надо на худшее.
Если дойдет до худшего сценария, Сэму придется разобраться с этим, но он почти не сомневался, что «Федра» слишком много возомнила о себе, чтобы обратить внимание на сюрприз.
Когда они добрались до гостиницы, Сэм с облегчением увидел, что «Импала» все еще стоит рядом с «Нейлор Хаусом». Ники с Бодж сидели у стойки администратора и читали. Лежавший на полу Снупи при их появлении вскочил и подбежал, надеясь получить порцию поглаживаний.
– М-м-м, Сэмиус, осторожнее, – улыбнулась Сэму Бодж. – Дин притащил в номер горячую штучку и наверняка хочет побыть с ней наедине.
Не собираясь вдаваться в подробности, Сэм что-то промычал в ответ, обошел путавшегося под ногами бобтейла и устремился к выходу на задний двор. Бобби следовал за ним по пятам.
Сэм снова выдохнул, когда увидел, что снаружи у их бунгало никого не видно. Одним прыжком он вскочил на крыльцо и распахнул дверь, но входить не торопился.
Дин все еще стоял как манекен, но, по крайней мере, он улыбнулся ему.
– Рад видеть тебя, Сэмми.
– Взаимно, – ответил Сэм.
Кэт кинулась к двери, но остановилась как вкопанная под Печатью Соломона, которую Дин и Сэм нарисовали на потолке, как только вернулись из «Хайатта».
О печати они узнали от Бобби. Это была ловушка для демонов – круг, из которого не может выбраться оказавшийся внутри слуга тьмы. Обычно охотники использовали ее, чтобы удержать демона во время обряда экзорцизма.
Что Сэм и собирался сделать.
Кэт догадалась о его намерениях и закричала:
– Ты не посмеешь! Я убью твоего брата! Если ты не снимешь Печать, я сломаю ему шею!
Сэм ответил единственно возможными словами:
– Regna terrae, cantate Deo, psallite Domino qui fertis super caelum caeli ad Orientem Ecce dabit voci Suae vocem virtutis, tribuite virtutem Deo .
– Если бы ты могла убить его, то давно бы уже убила, – заметил Бобби. – А значит, ты этого не можешь.
– Думаешь, я не могу прикончить этого болвана?
Когда-то для изгнания демона Сэму нужен был дневник отца, но он уже столько раз проводил этот обряд, что мог бы повторить заклинание, даже не просыпаясь.
– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica. Ergo draco maledicte et omnis legio diabolica adjuramus te cessa decipere humanas creaturas, eisque aeternae Perditionis venenum propinare .
Из глаз, рта и ушей Кэт повалил дым.
– Нет! Так это не закончится! Я вам не позволю!
– Прости, сестричка, – сказал Дин. – Думаю, я тебе не по зубам. Если прикончишь меня без разрешения того, с кем имела дело демон перекрестка, то попадешь в переплет.
– Vade, Satana, inventor et magister omnis fallaciae, hostis humanae salutis. Humiliare sub potenti manu dei, contremisce et effuge, invocato a nobis sancto et terribili nomine, quem inferi tremunt. Ab insidiis diaboli, libera nos, Domine. Ut Ecclesiam tuam secura tibi facias libertate servire, te rogamus, audi nos. Ut inimicos sanctae Ecclesiae humiliare digneris, te rogamus, audi nos. 
Кэт упала на пол, потом вскочила и влепила Дину пощечину, от которой тот не смог увернуться.
– Отличная попытка, девочка. Но только не после того, через что мне пришлось пройти. Подумаешь, какая-то стерва ударила меня по щеке!..
– Нет! Не-е-ет!
Сэм улыбнулся и закончил заклинание:
– Ut inimicos sanctae Ecclesiae te rogamus, audi nos. Terribilis Deus de sanctuario suo. Deus Israhel ipse truderit virtutem et fortitudinem plebi Suae. Benedictus Deus. Gloria Patri .
На слове «Patri» голова Кэт запрокинулась, изо рта у нее пошел черный дым, который исчез в Печати Соломона на потолке.
Девушка без сознания упала на пол.
Дин, который наконец мог двигаться, встал рядом с ней на колени и проверил пульс.
– Она жива, но ее нужно отвезти в больницу.
– Я отвезу, – вызвался Бобби. – Меня полиция не разыскивает, так что…
– Можно попросить Ники и Бодж позаботиться о ней, – предложил Дин.
Сэму эта идея не очень понравилась.
– Ты уверен?
– Поверь, Сэмми, на них можно положиться.
Бобби пошел к стойке администратора.
– Я скажу им.
– Ладно. – Сэм мгновение помедлил, а потом посмотрел на старшего брата. – С тобой все в порядке?
– Если честно, Сэмми, это был очень странный опыт. Я не все помню… Обрывки воспоминаний и вспышки эмоций и… – Дина передернуло. – В общем, как-то так. – Он поднялся на ноги. – Спасибо, что сжег кости.
Сэм пожал плечами.
– Кто-то ведь должен был спасти твою задницу. – Пытаясь победить зевоту, Сэм продолжил: – Не знаю, как ты, Дин, а я готов проспать целый год.
– А я нет. Я на взводе.
– Мне так и показалось. – Сэм внимательно посмотрел на Дина и только тут заметил, что волосы у него на голове стоят дыбом. – Вообще-то, ты и выглядишь немного… взвинченным.
Дин нахмурился и взглянул на себя в зеркало.
– Господи боже. – Он попытался пригладить волосы, но они его не слушались.
Сэм усмехнулся:
– Да ладно, оставь. Сойдешь за хиппи.
– Ну да, конечно. Мы же не в Лондоне и на дворе не 1985 год. Вот черт. – Дин вздохнул. – Ладно, черт с ними. Я только что спас человечество от духа давно исчезнувшего индейского племени. И заслужил кружку пива. Или даже целых шесть. Ты идешь?
Судя по настроению Дина, его присутствие брату только помешает, и Сэм ответил:
– Пожалуй, нет. Ты иди, а я дождусь, пока «скорая» заберет Кэт.
– Ладно. – Дин взглянул на девушку. – С ней все будет в порядке.
– Наверное. Смотря что она будет помнить. Мы-то с тобой к такому уже привыкли.
– Нет, – ответил Дин. – Такого со мной еще не случалось. В моей голове одновременно были сотни разных людей. – Он вздрогнул. – И знаешь что? Хемингуэй и правда тот еще засранец.

* * *

Когда Дин проснулся, ему показалось, что накануне его переехал грузовик.
Ослепительный солнечный свет лился в окно бунгало в «Нейлор Хаусе», а правый глаз готов был вывалиться от боли. Во рту пересохло.
Он сел на кровати и только тогда понял, что он в ней не один.
Несколько секунд он тупо смотрел на обнаженную девушку, а потом, наконец, начал что-то вспоминать.
– Ах, да…
Он вернулся в «Капитана Тони». Там снова играла группа Grande Skim Latte, и Дину вновь посчастливилось познакомиться с девчонкой. Кажется, ее звали Бесс.
«Нет же, балда, ее звали Марта». Покачав головой, он подумал: «Или Агнесс? Марти? Джин? Сью?»
Это были имена всех тех людей, которых любили призраки, побывавшие у него в голове во время схватки с Последними Калуса. Воспоминания потихоньку стирались, но имена он помнил хорошо, и неудивительно, весь с ними были связаны по-настоящему сильные чувства.
Девушка, чьего имени он не помнил, выглядела во сне очень соблазнительно. Она спала на боку, и Дин скользнул взглядом по изгибу ее бедра. Руками она обнимала подушку. Обрывки воспоминаний о прошлой ночи проносились у Дина перед глазами: он танцевал с ней медленный танец под «Wonderful Tonight» Клэптона, уговорил ее повесить лифчик на стену и наблюдал, как она снимает его и вытаскивает из-под футболки. Они что-то пили, а потом пошли в «Нейлор Хаус» и занялись сексом.
В дверь осторожно постучали, но даже от этого тихого звука голова Дина едва не взорвалась. За дверью стоял Сэмми. Найдя трусы, Дин натянул их и вышел на крыльцо, прикрыв за собой дверь. Прижав палец к губам, он прошептал:
– Она еще спит.
Сэм хотел что-то сказать, но передумал.
– Только что Бобби звонил из больницы. Сказал, что с Кэт все в порядке. Она говорит, что ничего не помнит.
– Ну и прекрасно. – Дин знал по опыту, что у большинства одержимых воспоминания остаются. И это мучает их всю жизнь. Но, может быть, Кэт сумела задвинуть воспоминания подальше.
– И еще я говорил с офицером Монтроузом. В отчетах о прошлой ночи они с коллегами спишут все на ураган. Расследование официально будет продолжаться, чтобы политики не возмущались, но, разумеется, дело так и останется нераскрытым.
– Вот и хорошо. Значит, нам тут больше делать нечего?
– Не совсем так, – раздался голос у него за спиной.
Обернувшись, Дин увидел призрак капитана Нейлора.
– Капитан! – Дин нахмурился. – Вы все еще здесь, и в полном сознании!
– Чего не скажешь о вас, мистер Винчестер. – Нейлор улыбнулся. – Надеюсь, вы покончили с отвратительным блудом и готовы завершить свою часть сделки?
– М-м-м… да, конечно. – Дин заморгал, пытаясь окончательно проснуться. – Мне нужно принять душ и сказать «сайонара» своей подружке. Давайте встретимся у орехового дерева, где вас похоронили. Скажем, через час.
– Договорились, – ответил Нейлор.

* * *

Через час Дин проводил девушку, имени которой так и не вспомнил, а спросить постеснялся. Хотя она тоже не называла его по имени. Пока Дин принимал душ, Сэм объяснил Ники и Бодж, почему им придется выкопать яму рядом с грецким орехом.
Когда Дин вышел из душа, после которого его волосы, слава богу, лежали как обычно, и оделся, из больницы вернулся Бобби, и они втроем принялись копать под деревом. Наконец, они обнаружили останки капитана.
– А где же гроб? – спросил Сэм.
– Это было мое пожелание, – раздался голос Нейлора. – Я хотел, чтобы мои останки стали удобрением для сада.
Бодж, которая принесла им кувшин воды со льдом, сказала:
– И не напрасно, капитан. Сад просто прекрасный.
Ники тоже подошла к ним.
– Жаль, что вы не хотите остаться. Настоящее привидение – отличная реклама для гостиницы!
Дин встал на колени и садовой лопаткой очистил кости Нейлора от земли.
– Все это так неприятно, – заметил Нейлор. Дина ситуация только забавляла.
Сэм посыпал кости солью, а Бобби облил их бензином. Дин готов был уже щелкнуть зажигалкой и поджечь останки капитана, но что-то заставило его остановиться. Ему еще никогда не приходилось делать этого по просьбе самого призрака.
– М-м-м… кто-нибудь хочет что-то сказать? – спросил он смущенно.
– Я хочу, мистер Винчестер, – откликнулся Нейлор. – Нечасто выпадает возможность высказаться на собственных похоронах.
Убрав зажигалку в карман, Дин сказал:
– Тогда говорите.
– Не знаю, заслужил я рай или нет. Кажется, в чистилище я уже свое отбыл, ведь я так долго был привязан к этому дому. Но сейчас, благодаря вам, добрые люди, я, наконец, обрету покой. Независимо от того, куда дальше отправится моя душа, могу сказать, что моя жизнь, вернее, моя жизнь после смерти, изменилась к лучшему после встречи с вами, молодые люди. Вы самоотверженно сражались. Горжусь знакомством с вами, господа Винчестеры, и надеюсь, что вы останетесь лучом надежды в этом темном мире.
Дин не ожидал, что старик так расчувствуется. Он сказал:
– Думаю, нет никаких сомнений в том, куда отправится ваша душа, капитан. Знакомство с вами – большая честь.
Нейлор молча кивнул.
Оглянувшись на остальных, Дин достал зажигалку, щелкнул ею и наклонился к могиле, чтобы поджечь кости.
Спустя несколько секунд языки пламени заплясали на останках. Нейлор растаял в воздухе.
– Покойтесь с миром, капитан, – сказал Дин.

* * *

Они хотели ненадолго задержаться на острове, но Сэм напомнил Дину, что в Ниа-Бей, штат Вашингтон, каждый год десятого января странным образом исчезают люди. Если они поедут прямо сейчас, то как раз успеют к нужной дате в прибрежный городок, который находится довольно далеко от Ки-Уэст, в континентальной части США.
Попрощавшись с Ники, Бодж, Снупи, который облизал Дину все лицо, и Япетом, который подарил каждому из них по стихотворению, Дин с Сэмом отвезли Бобби в аэропорт, откуда он улетал в Су-Фолс.
– Отличная работа, парни, – сказал Бобби, обнимая их на прощание. Дин не любил телячьи нежности, но для Бобби делал исключение.
Бобби пошел к стойке регистрации, а братья отправились на «Импале» в сторону трасы А1 и на север, через все острова.
– Знаешь, – начал Сэм, когда они въехали на «Мост семи миль», – остальные призраки, скорее всего, тоже все еще слишком активны. Ведь Нейлор сохранил сознание даже после того, как мы изгнали демона.
– Значит, Хемингуэй продолжит вышвыривать из своего дома любителей кошек? – с улыбкой отозвался Дин.
– А Трумэн будет играть в покер в Маленьком Белом доме. И черт знает, что еще. Ну, зато агентство с экскурсиями по домам с привидениями сможет поправить свои дела после тех двух убийств.
– Точно. – Дин потянулся к бардачку, где хранились кассеты. Легкий ветерок ерошил его волосы.
– Спасибо, что спас мне жизнь.
– Тебе спасибо, – отозвался Сэм. – Ты же знаешь, что я не остановлюсь.
– Знаю. – Дин вздохнул. – Ну, может быть, лошадь и заговорит.
– Что?
– Неважно. – Он нашел кассету и засунул в магнитолу.
В «Импале», мчавшейся прочь от Флорида-Кис, зазвучали первые аккорды «Кареглазой девчонки» Вана Моррисона.

От автора

Если вы читали мою предыдущую книгу по сериалу «Сверхъестественное» – «Nevermore. Никогда», то знаете, что я сопроводил ее списком песен. Из-за лени, а еще чтобы вы купили предыдущую книгу, я не буду повторять тут этот список, а просто скажу, что он звучал у меня в голове, когда я писал текст «Острова костей».

К тем песням мне бы хотелось добавить еще:
The Animals: «House of the Rising Sun»
Asia: «Heat of the Moment»
Bachman Turner Overdrive: «You Ain’t Seen Nothin’ Yet»
The Band: «Don’t Do It» (версия из мюзикла Rock of Ages или из фильма The Last Waltz)
Boston: «Don’t Look Back», «Foreplay/Long Time»
Creedence Clearwater Revival: «Run Through the Jungle»
The Charlie Daniels Band: «The Devil Went Down to Georgia»
The Doobie Brothers: «Long Train Runnin’»
Huey Lewis and the News: «Back in Time»
John Fogerty: «Eye of the Zombie»
Screamin’ Jay Hawkins: «I Put a Spell on You»
Jethro Tull: «Pibroch (Cap in Hand)», «Some Day the Sun Won’t Shine for You», «Valley»
Van Morrison: «Brown-Eyed Girl»
Queen: «Fat-Bottomed Girls», «One Vision»
Billy Squier: «The Stroke»
The Temptations: «Ball of Confusion (That’s What the World is Today)»
Tom Waits: «Gun Street Girl», «Mr. Siegal», «Tango Till They’re Sore»

Есть еще один музыкант, которого я впервые услышал перед выступлением Марка Нопфлера. Его зовут Пол Торн.
С его произведениями вы можете познакомиться на сайте www.paulthorn.com . Каждый раз, когда я слушаю его музыку, а особенно потрясающий альбом Mission Temple Fireworks Stand, то получаю сверхъестественное  удовольствие. Так что рекомендую и вам послушать его.
И, наконец, чтобы ощутить колорит Ки-Уэст, советую послушать все альбомы Майкла Макклауда (www.michael-mccoud.com ), а также Black and Skabuddah (www.blackandskabuddah.com ). Макклауд почти каждый день выступает в баре «У причала» и является «достопримечательностью» Ки-Уэст. Он написал «Песню Республики Конк», слова из которой стали эпиграфом к этой книге. А Black and Skabuddah – пара из Нью-Йорка, они играли в моем любимом баре «Капитан Тони», а сейчас выступают в «Пьяном Джо». Я часто бывал в Ки-Уэст, и их музыка каждый раз напоминает мне об этом прекрасном острове.
(Нет, Джимми Баффетт в мой список не попал).

Кит Р. А. ДеКандидо 
Нью-Йорк, январь 2008 года 

Благодарности

Искренние благодарности: моим замечательным издателям Джону Моргану, Крису Черази и Эмили Крамп. Моему не менее замечательному агенту Люсьен Дайвер. Эрику Крипке, Бену Эдлунду, Джону Шибану и потрясающей Сэре Гэмбл и другим сценаристам, которые еженедельно пишут о приключениях Сэма и Дина Винчестеров из сериала «Сверхъестественное». Джареду Падалеки, Дженсену Эклзу и Джиму Биверу, которые играли Сэма, Дина и Бобби.
Спасибо многочисленным интернет-ресурсам, посвященным «Сверхъестественному», начиная с официального сайта supernatural.warnerbros.com  и заканчивая Super-wiki по адресу supernatural.oscillating.net  и статьям, посвященным «Сверхъестественному» на Википедии, а также интернет-пользователям, которые поддерживают, обсуждают, анализируют и просто любят сериал, в особенности участникам сообществ в «Живом Журнале» и на форумах TV.com, TelevisionWithoutPit.com и в клубе FaNily (spnfanily.yuku.com ). Также я очень благодарен за информацию сайту Дома-музея Хемингуэя (www.hemingwayhome.com ), бара «Бык и Свисток» (www.thebullandwhistle.com ) и Малого Белого дома (www.trumanlittlewhitehouse.com ), а также официальному сайту Эрнеста Хемингуэя (www.ernesthemingway.com ). Огромное спасибо работникам общественной библиотеки Ки-Уэст, где я нашел информацию о жизни спасателей и об индейцах племени калуса, а также художнику Теодору Моррису за его рисунки калуса (которые можно увидеть на сайте www.floridalosttribes.com ). И, наконец, мои благодарности Рейчел, также известной под псевдонимом RaeSofSunshine, которая описала в своем блоге raesofsunshine.blogspot.com  ритуал экзорцизма, показанный в сериале.
Спасибо моим бета-ридерам за бесценную обратную связь: Констанс Кочрэн, Каре Кокс, Джен Кроуфорд, Грейс-Энн Андреасси ДеКандидо, Хайди Эллис, Марине Франтс, Николасу Найту (автору превосходного «Путеводителя по “Сверхъестественному”: 1 и 2 сезоны») и Лесли МакБейну. И спасибо всем читателям, которые писали мне письма после выхода «Nevermore. Никогда». Надеюсь, продолжение вам понравится…
Также благодарю киоши Пола и всех остальных в додзё за то, что оживили мои тело и дух.
И спасибо моим близким – людям и кошкам – за все.

Кит Р. А. ДеКандидо 

Об авторе

Это вторая книга Кита Р. А. ДеКандидо по вселенной сериала «Сверхъестественное», которая вышла после изданного в 2007 году романа «Nevermore. Никогда». Кит Р. А. ДеКандидо – автор более тридцати романов и множества рассказов, повестей, комиксов, эссе и электронных книг. Большинство книг написано им по сериалам и компьютерным играм: «Звездный путь» (из недавнего – «Клингонская империя», «Горящий дом», «Мириады вселенных» и «Выпотрошенный мир», а также книга комиксов для второй мини-серии «Инопланетный прожектор», рассказывающая о клингонах), «CSI: Место преступления Нью-Йорк» («Четыре стены»), «Баффи – истребительница вампиров» («Затмение», «Бессмертные»), «Варкрафт» («Круг ненависти»), «Доктор Кто» (антология «Короткие поездки», «Место назначения – Прага» и «Качество лидерства»), «Старкрафт» («Нова» и ее продолжение), «Обитель зла» (новеллизации всех трех фильмов), «Человек-паук» («Вниз по трущобам») и др.
Его самостоятельные работы в основном относятся к миру его романа «Обитель драконов», вышедшего в 2004 году. Кит Р. А. ДеКандидо также занимается музыкой, играет на ударных в пародийной группе «Рыцари Буги». Он большой поклонник классического рока (Дин Винчестер одобрил бы список его любимых песен в iTunes), а еще он обладатель коричневого пояса по карате кенши-кай и фанат бейсбольного клуба «Нью-Йорк Янкиз». Узнать больше о писателе можно, заглянув на его официальный сайт DeCandido.net, почитав его утомительные словоизлияния в живом журнале kradical.livejournal.com или написав ему на электронную почту keith@decandido.net.